Книга Судья и палач, страница 58 – Елизавета Берестова

— Не правда, — угрюмо проговорила чародейка, ей было неприятно слышать, что он вспомнил старое имя, которое придумал для неё, когда они были вместе, — ты не собак, а обратных оборотцев убивал, и ещё пока они людьми были.

— Людьми? Ты серьёзно? Ты называешь людьми алкоголиков и тунеядцев с интеллектом собаки? Человеческий облик ещё не делает пса человеком. Некоторые из них продолжают углы домов метить.

— По законам Российской империи они — люди, — твёрдо сказала Рина. В душе она радовалась, что Фёдор не вмешивался в разговор. Американец стоял рядом, чуть прикрывая плечом чародейку. Так, на всякий случай, — и зачем тебе эликсир понадобился? Ты же — не чародей.

— Ага, — недобро усмехнулся Женёк, — в мой комп успели залезть. Что ж, Ари-чан, при других обстоятельствах я хотел тебе рассказать об этом. И обстановку планировал поромантичнее выбрать, но, как говориться, при неимении гербовой…. Думаешь, я расстаться тебе предложил, потому что чувства мои к тебе охладели? Ты не стесняйся, скажи.

— Полагаю, нашёл кого-то, получше меня, — ответила Рина, сцепив руки за спиной.

— Ошибаешься, как всегда, ошибаешься. Я узнал, что ты чародейского рода, а бабка твоя — большая шишка в вашем тайном сообществе. У отца на мельницах водяные кошки расплодились. Сперва не верил никто, и то правда, какая нечистая сила в двадцать первом веке! На мельницах ни воды, ни колёс — одна электроника. Отец их и морил, и капканы ставил — всё без толку. Потом кто-то к твоей бабе Паше обратиться посоветовал, знаткая бабка, сказал. Вот тогда-то я про вас всё и узнал. Понял, что не достоин был тебя. Решил достойным стать.

— Позавидовал ты, парень, вот и всё. Нечего тень на плетень наводить, — не выдержал Фёдор.

— Думаешь, я не знаю, кто ты? — покровительственно улыбнулся Женька, — не тому, кто с орангутаном жил мне указывать. Тебя даже Крузенштерн со своего корабля пинком под зад выставил, потому что нормальные люди тебя, Фёдор Толстой, просто переносить не в состоянии. Или, лучше — Американец, Цыган, Алеут? Как изволишь?

— За такие слова в моё время можно было получить канделябром по мордасам, а потом я тебе на дуэли непременно бы le scrotum отстрелил. Ибо как пули в лоб ты не достоин, а уродов плодить не зачем, — спокойно ответил Толстой, — ты ж удовольствие от убийств получал.

— Это не убийство, я устал повторять. Чистая наука. Великий физиолог Павлов тоже на собаках разные эксперименты проводил. В Москве даже памятник собаке Павлова установили, — доверительно сообщил Женя, — я тоже готов этим блохастым монумент воздвигнуть. Арина, — его тон стал серьёзным, — я же для нас обоих старался. Для тебя и для меня. Два чародея с увеличенной силой! Нас ждут великие дела, нам и во главе государства Российского встать не зазорно. Новая императорская династия, чародеи правят империей. Только представь! Я ведь эти два года не без дела сидел. Я искал способ чародеем сделаться, и нашёл, — он откинул волосы и принял гордую позу, — совершил, можно сказать, невозможное. Получил силу. Тебе ведь тоже силу умирающая бабка передала? Да не пялься так на меня, я в курсе дела и про магию мне поболее твоего известно. В Тобольск к дедку одному ездил. Два месяца обхаживал, чтобы наследником чародея стать. И, как видишь стал. Так что? Согласна идти со мной к вершинам власти и славы?