Книга Развода не будет! Мандаринка для генерала, страница 26 – Злата Загорская

— Вдову? — генерал не разжал пальцев, но хватка чуть ослабла. Он буравил взглядом мое кольцо. — Откуда золото, вдова? И откуда такие руки? Ты не в поле родилась. Кожа слишком тонкая.

— Не в поле! — я зашипела, глядя на него снизу вверх через щель в платке. — Я гувернанткой была! У барона Фон Шпица, в городе! Детей музыке учила! Слыхали про такого?

Я назвала первую попавшуюся фамилию, надеясь, что баронов в империи как собак нерезаных.

— Музыке... — генерал медленно повторил это слово, словно пробуя его на вкус. Его большой палец машинально погладил мою костяшку. — Это объясняет пальцы. А кольцо?

— Муж покойный подарил! — выпалила я, вкладывая в голос всю обиду мира. — Офицер был, как вы! Погиб два года назад. Это всё, что у меня осталось на память от него! Всё проели, всё продали, а кольцо не отдам! Хоть режьте!

Я дернулась снова, на этот раз всем телом, имитируя истерику.

— Что ж вы делаете-то, ироды! Мужиков наших на войну забрали, сами в шелках ходите, а нам теперь и луком торговать нельзя?! Руки вам мои не нравятся? Да какие остались!

Это был удар ниже пояса. Я била по его больному месту - по чувству вины перед населением, которое он обязан защищать, но которое живет в нищете.

В глазах генерала что-то мелькнуло. Тень боли? Сожаления? Лед в его взгляде треснул. Он был воином, и воевать с плачущими вдовами офицеров, которые вынуждены растить лук, чтобы выжить, было ниже его достоинства.

Мужчина разжал пальцы.

Я тут же отдернула руку, пряча её в рукав тулупа, как драгоценность.

— Спасибо, ваше... как вас там, — буркнула я, шмыгая носом. — Бог вам судья.

Генерал выпрямился, словно стряхивая наваждение. Он выглядел растерянным. Моя легенда упавшей интеллигентки идеально легла на его картину мира. Разорившиеся дворяне и мещане здесь не были редкостью.

— Прости, — коротко бросил он. — Обознался. Показалось... что я знаю эти руки.

Он отвернулся к Штольцу, который стоял, прижав папку к груди и боясь дышать.

— Штольц, выпиши ей пропуск. Постоянный. Пусть возит зелень без досмотра. Нам нужно поддержать местное производство.

— Будет сделано, Адриан! — пискнул интендант.

Я не стала ждать второго приглашения.

— Благодарствую, — пробормотала я и, подхватив пустую корзину, бочком-бочком попятилась к двери.

— Постой, — снова окликнул он.

У меня сердце ушло в пятки. Ну что еще?! Генерал не обернулся. Он смотрел в окно, за которым мела метель.

— Как твое имя?

— Марфа, — ляпнула я первое, что пришло в голову.

— Иди, Марфа. И береги кольцо.

Я выскочила за дверь, как пробка из шампанского. Холодный воздух обжег лицо, но я его не почувствовала. Меня трясло от адреналина. Бертс выглядывал из-за угла конюшни, бледный как смерть. Увидев меня живой и свободной, он перекрестился.

— Уходим! — прошипела я, запрыгивая в сани на ходу, даже не дав ему толком опомниться. — Гони, Бертс! Гони так, чтобы искры из-под полозьев летели!

— Узнал? — сипло спросил он, хлестнув Звездочку.

— Нет. Но был близко. Слишком близко.

Сани рванули с места. Мы пронеслись через ворота, где солдат даже не посмотрел в нашу сторону (видимо, Штольц уже дал отмашку), и вылетели на тракт. Только когда гарнизон превратился в серую точку на горизонте, я позволила себе выдохнуть.

Я разжала кулак. На ладони, вдавленный в кожу, лежал мешочек с золотом. Тяжелый, теплый. Пятьдесят золотых. Это была капля в море моего долга. Но это была первая победа.