Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 44 – Екатерина Ферез

Юри сжала в кулаке кольцо, которое Рем дал ей утром. То самое, что он просил когда-то передать Мэлорику, а теперь Кар-Гирину. Кольцо из потемневшего серебра с круглым камнем в оправе грубой работы. Буквы, нацарапанные на внутренней части, были Юри незнакомы, но она помнила, что написано там: «Знай свое место». «И где же твое место, Рем?» — подумала она, — «Здесь среди торров? Или на троне Карилара? А, может, и вовсе в неведомой стране Халли? А мое место где?»

Рем стоял, заложив руки за спину и расставив ноги. Лицо его оставалось спокойным. Он отыскал в толпе Юри и впился в нее взглядом, словно крючок воткнул. Не успели торры подхватить голос рога, как воздух уплотнился и замерцал, запрыгали алые искры, и в то же мгновение тигр выпрыгнул на середину площадки. По толпе пробежала волна возбужденных возгласов — удивление, восторг, испуг. Черный, как самая темная ночь, зверь медленно развернулся и обошел вокруг замершего Рема. Длинные острые рога блестели в красноватом свете, казалось, они выточены из черного оникса. Шерсть переливалась и сияла, как шелк. Тигр смотрел только на своего торра, как будто никого другого не существовало в целом мире. Сделав несколько кругов, он остановился. Дыхание зверя всколыхнуло волосы Рема, а через мгновение красный язык скользнул по его лицу. Повсюду раздались возгласы одобрения. Опомнился стоявший у гонга старший и ударил молотком по бронзовому диску. Гулкий металлический звук привлек внимание тигра. Желтые глаза на миг стали черными, и он оскалился, показав длинные клыки.

— Старший родился!

— Старший! Старший родился!

Рем медленно поднял руку и слегка коснулся морды, а потом погладил черный нос. В ответ тигриные ноздри затрепетали. Зверь наклонил голову в сторону. Рем легким движением, так словно делал это множество раз, ухватился за рог и взлетел тигру на спину. Тот несколько раз дернулся, быть может, испытывая наездника или пытаясь сбросить на землю. Рем удержался, не прилагая видимых усилий. Потрепал тигра по холке и что-то сказал, наклонившись к уху. Зверь развернулся и медленно подошел к белоснежной тигрице. За все это время торры не издали ни звука.

Лунная тигрица значительно превосходила черного тигра в размере. Она склонила голову, и они слегка соприкоснулись носами. Светло-голубые глаза тигрицы сощурились, и она легонько лизнула черного в лоб, словно попробовала на вкус. Юри посмотрела на Раду и увидела, что та утирает слезы.

Ударил гонг и раздался взволнованный крик:

— Тотто родился!

— Тотто! Тотто! Тотто! — подхватили ликующие торры.

Рем погладил зверя между рогов и спрыгнул на землю. Тигр ткнулся мордой ему в плечо, развернулся и сквозь расступившуюся толпу направился к лесу, где в мгновение ока растворился в ночной темноте.

Торры снова загалдели, наперебой восхищаясь и изумляясь увиденным. То, как Рем легко выпустил зверя и тут же оседлал, полностью затмило в глазах торров тот удручающий факт, что тигр оказался совсем не внушительного размера и к тому же совершенно черным. Да, черный как Проклятый Зверь, говорили они друг другу, но что ж с того? В конце концов точно такой же был и у его деда Церны. Хотя, кто бы спорил, лучше бы ему быть белым.

— Добро пожаловать в Пенторр, Ремуш Темен, — величественно произнес Рубо Червон. Его зверь, словно подтверждая сказанное, тряхнул лохматой головой. Славли Злата коротко поклонилась, а Миро широко улыбнулся и, приложив руку в груди, произнес: