Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 55 – Екатерина Ферез

* * *

В то утро, когда впервые за долгое время выглянуло солнце, Рада объявила, что сегодня они все вместе идут к Пенторрскому каньону — длинному узкому ущелью, по дну которого течет река, прозванная Слезы торра. Рассказывали, что такие глубокие трещины в скалах появились с годы великих бедствий, когда боги разгневались на лунных пастырей и солнцепоклонников за их преступления против естественных законов жизни.

По обе стороны ущелья рос вечнозеленый лес. Сосны в окадских горах совсем не походили на те высокие и стройные деревья, что Юри привыкла видеть вокруг Нежбора. Здесь они были коренастые с пышной сине-зеленой кроной и толстыми искривленными красноватыми стволами. Над соснами возвышались деревья зикка — тонкие, белые и гладкие, почти не имеющие ветвей, лишь на самом верху увенчанные роскошной шапкой крупных глянцевых листьев. Лес наползал на гору, прозванную Черной. Ее вершина, полностью лишенная растительности, состояла из похожей на обсидиан темной породы. Над Пенторрским ущельем висел горбатый мост без перил и ограждений. Каменная кладка была так искусна, что, казалось, она часть скалы — чудо природы, а не дело рук торров. Называли его мост Сотни Дев потому, что когда-то одна за другой уходили по нему навстречу страшной гибели невесты Проклятого зверя.

У моста собрались все старшие торры. Юри узнала многих из них — видела прежде на испытаниях. Рада объяснила ей, что сегодня Плакса, Арри и Ремуш должны снова выпустить тигров и показать, на что те способны. Исходя из этого, будет окончательно определено их место среди старших.

— О, надеюсь, у Арри получиться оседлать своего, — воскликнула Юри.

— Сомневаюсь… — ответила Рада, оглядываясь по сторонам, — И где же этот… мой внук?

— За него-то что волноваться? Он-то уже тотто.

— Рано обрадовалась, — проворчала Рада, — Он умудрился нажить так много врагов, что старшие вот-вот готовы признать, что назвавший его тотто на испытаниях распорядитель Кан, ныне так удачно для них покойный, совершил ошибку. Говорят, мой внук неполноценный тотто, раз позволил своему тигру сбежать в ту ночь.

— Как так-то? И почему они его невзлюбили?

— Вот уж действительно загадка! — ответила Рада с неприкрытым сарказмом.

Она, наконец, увидела Рема, стоявшего вдалеке от всех с отсутствующим видом, и недовольно поджала губы.

— Потому что его тигр черный? — спросила Юри и, перейдя на шепот, добавила, — Как Проклятый зверь?

— Это не заботило бы их так сильно, если бы он вел себя, как подобает торру! И главное, не пренебрегал Советом старших так явно и открыто. Ладно Славли… В конце концов, она может не быть первой женой, ничего смирится… А вот старшие, те, кто поддержал его когда-то… Может, хоть ты вразумишь его, а? Может, тебя он послушает?

— Ой, нет-нет-нет! Меня только не впутывайте в ваши дела, — поспешно запротестовала Юри, — мне и того довольно, что я просила его за Мизу… до сих пор зуб на меня держит, даже не говорит со мной…

— Как всегда от тебя мало толку, — проворчала Рада и отвернулась.

Вскоре Юри заметила Мизу и помахала рукой. Подруга даже головы не повернула в ее сторону. Она сидела на одной из длинных каменных скамей, что с двух сторон окаймляли площадку, вымощенную неплотно пригнанными друг к другу гранитными плитами. Когда Миза поднялась, чтобы поприветствовать одного из старших торров, который подошел к ее лоснящемуся от удовольствия отцу, в распахнувшихся полах плаща сверкнул красными самоцветами золотой пояс — первый подарок Миро. Юри тяжело вздохнула.