Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 79 – Екатерина Ферез

— С чего бы мне отправляться в Торрган? — удивилась Юри.

— Так ведь тотто Ремуш едет туда собирать налоги, разве он не берет тебя с собой?

— Он сказал, что не поедет.

— Ох, Юри… ты только не обижайся. Твой тотто Ремуш, конечно, очень хорош собой, такой высокий и статный… только ведь он глупый, как все красивые мужчины. Все будет так, как велел тотто Рубо Червон. Так что, когда приедешь в Торрган, сразу приходи ко мне. Наш с Литом дом прямо рядом с башней Торро… Вот Лит обрадуется! Он очень полюбил тотто Ремуша. Говорит, в жизни ни с кем так не веселился за чарочкой!

Проводив Мозу до ворот, Юри возвращалась к дому по тропинке, усыпанной мелкими камушками. Они шуршали и скрипели под ногами, и потому, когда она ходила здесь, то каждый шаг казался более значительным. Всего от кованных ворот до двери было сто одиннадцать шагов и, пройдя половину, Юри со всей ясностью поняла, что не останется в Пенторре, что совсем скоро уедет, вот только куда, не знала.

Юри чихнула, вытерла нос рукавом и вспомнила, как ругала ее Маришка за дурные мальчишеские повадки. Рядом с красивой, нежной и изящной подругой, отчего-то хотелось быть грубой и неотесанной, похожей на старших братьев. Теперь же Юри совсем не хотела ни в чем походить на них. Она наклонилась над стоящей у двери бочкой, полной дождевой воды и, глядя на свое темное отражение, подумала: «Разве могу ему понравиться? Да ну… не может такого быть! Или может?» Причиной ее смятения стал увиденный прошлой ночью весенний сон, такой яркий и подробный, что она до сих пор чувствовала слабость в ногах и вкус стыда на языке. Прежде она была уверена, что такие сны снятся только мужчинам, потому что так сказал ей Дим. В те времена, когда брат еще не носил на лбу синий платок клана Бом, они часто рыбачили вместе. Он поздно поступил на клановую лодку, потому что в тот год, когда матушка оставила их, летом убежал в верховье Реки, чтобы наняться в бригаду лесорубов или стать охотником на карпулей. Его привезли обратно через месяц со сломанной ногой, облепленной глиной и спрятанной в деревянный ящик. Пролежав семь месяцев в кровати, Дим еще долго учился ходить и держать спину прямо. Он до сих пор прихрамывал, и часто жаловался на дурную погоду, как старик. Однажды, когда его нога уже вполне окрепла, они еще до зари отправились ловить сомят, и Дим, позевывая, самодовольно сообщил, что в него по уши влюблена Лиришка, племянница капитана Кречета. И велел сестре передать подружке, что он, Димаш Бом, так и быть, согласен погулять с ней по набережной вдоль причалов. Верилось в такую влюбленность с трудом, хотя бы потому, что томная пышная, пахнущая розовой водой Лиришка в те времена слыла среди речников первой красавицей и, уж если и положила бы глаз на кого-то из братьев Бом, то уж точно не на младшего, на что Юри ему тут же и указала. Дим ответил, что этой ночью видел весенний сон с Лиришкой, а значит, у него нет сомнений в ее чувствах, потому что всем известно, если парень нравится девушке, то она ему в таком сне приснится, а если не нравится, то зачем же она ему снилась, да еще так снилась! Маришка, узнав об этом разговоре, хохотала во весь голос и уверила подругу, что все это полная чепуха и выдумки глупых мальчишек, ничего не понимающих в любви. Тогда Юри сразу ей поверила, а теперь после того, как сама впервые в жизни увидела настоящий весенний сон, засомневалась. «Если не нравлюсь ему, то зачем же он мне приснился, да еще так?» — думала она, украдкой ловя свое отражение в начищенных до блеска кастрюлях и оконных стеклах.