Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 100 – Екатерина Ферез

— Три Ножа, может быть, ты сможешь пролезть туда, если я подниму тебя повыше? – спросил он, оглядывая Юри.

— Ты чего? Даже если дотянусь, все равно не пролезу! А ты тем более, – воскликнула Юри и подумала: «Совсем что ли дурак? Не на столько же я маленькая!»

«Коротышка», – услышала она и закричала:

— Сгинь из моей головы живо! Брысь! Брысь!

В одной из келий нашли запыленное вогнутое зеркальце, лежавшее у изголовья кровати. В другой просторную клетку с белой канарейкой внутри. Птица билась о прутья и кричала так отчаянно, что казалось ее дрожащее горлышко вот-вот разорвется на части. Рем открыл дверцу клетки, но канарейка не поняла, что свободна и продолжила голосить и хлопать крыльями. Тогда он вытащил ее силой и подбросил вверх, как будто хотел научить летать. Канарейка пронзительно крикнула и вылетела на волю через отверстие в потолке, потеряв по дороге маленькое перышко.

— Что ж, пришла пора нам отправиться в темноту, – со вздохом постановил Рем, когда они вышли из очередного тупика в знакомый коридор, – Ты как, Три Ножа, готова?

«В темноту? Нет, конечно!» – подумала Юри и сказала, глядя вверх на светящиеся кристаллы:

— Нам люмис надо бы добыть.

Рем подпрыгнул и едва коснулся рукой кристалла, свисающего с потолка на толстой цепи.

— Дотянешься, если я подниму тебя? – спросил он.

— Без тебя обойдусь, – огрызнулась Юри, достала нож, прицелилась и кинула в самый крупный из камней. Нож сделал сальто в воздухе и ударил по люмису рукоятью. Камень треснул и раскололся на части. Юри подставила подол, поймав в него пару увесистых кусков размером с кулак. Остальные со звоном стукнулись об пол и разлетелись сиреневыми брызгами.

— Ого! Изящно! – воскликнул Рем и подумал:

«Что это интересно такое у Коротышки под юбкой?»

Юри, почувствовав, что краснеет, выпалила:

— Слышь, ты! Куда вылупился? В штаны себе посмотри лучше.

— Я заметил у тебя что-то под юбкой. Что это такое?

— Так, давай завязывай уже!

«Вот же бесстыжий человек! Совсем нет воспитания у этих лари что ли?» – подумала она так громко, чтобы он точно услышал, и протянула один из осколков.

Обойдя восемь темных проходов, они вернулись к колоннаде. Рем был близок к отчаянию, потому что они не только не нашли ни единой живой души, но и дважды во тьме узких лестниц его ладонь начинала гореть от жгучей боли, предвещавшей появление светящегося меча. Он пытался скрыть это, спрятав свои мысли, но Юри все равно чувствовала, как ему больно. Постепенно шаг за шагом ее все сильнее охватывала острая пульсирующая тревога, готовая в любую секунду распалиться до паники.

Добравшись до пещеры с озером, оба рухнули на пахнущие плесенью подушки. Рем бережно положил люмис рядом с собой, и Юри заметила, как сильно дрожит его левая рука.

На следующий день они продолжили исследовать пещеры и вместе с тем обретенную чудесную способность обмениваться мыслями. Оба быстро поняли, что им доступен не весь хаотичный поток образов, воспоминаний и размышлений, а только те мысли, что так или иначе обращены друг к другу. Попросту говоря, если Юри думала о Реме или связанных с ним вещах, он ее слышал. Или же если он обращался к ней, желая быть услышанным, его мысленный голос звучал отчетливо и громко. Остальное же долетало отрывочно, еле-еле, как будто шепотом. Иногда вместо слов появлялась какая-то тарабарщина или они звучали задом наперед, отчего становилось жутко до мурашек. Хотя Юри относилась к тому типу людей, про которых говорят, что на уме, то и на языке, ей вовсе не хотелось делить с мужчиной, а тем более с таким странным чужаком лари свои мысли. Потому она изо всех сил старалась не думать лишнего. Рем, судя по всему, придерживался той же острожной тактики. Казалось, что они соединились чудесным мостом, но ни один не стремился им воспользоваться.