Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 112 – Екатерина Ферез

Иваш затейливо свистнул. Из-за повозки показался мужчина в ладно скроенном сером дорожном костюме с блестящими серебряными пуговицами. Он был невысокий, лет пятидесяти с виду, с мерцающей в висках сединой и легкой как будто приклеенной полуулыбкой. Черты его гладко выбритого лица казались приятными, но бесцветными, невыразительными настолько, что взгляд сам собой с них соскальзывал. Мужчина призывно и требовательно помахал рукой, и каторжники поспешили к нему, таща за собой пленника.

— Вот, уважаемый Мастер, изловили паренька на болоте, – начал было Струган, но господин в сером даже не взглянул на него, и каторжник стушевался и замолчал.

Рем чуть согнул плечи и смиренно опустил голову, упершись взглядом в болотную грязь на своих сапогах. Оглядев пленника, Мастер подозвал Иваша. Они отошли в сторону, коротко переговорили о чем-то вполголоса и вернулись.

— Струган, ты откуда родом? – спросил Мастер. Голос у него оказался густой и неожиданно ласковый.

— С Чипятки я, но рос сиротой с ранних годов при порте, так что, можно сказать, я портовой, с Врата,– оживился кудрявый, явно довольный проявленным к нему интересом.

— А ты, Чахотка? – обратился Мастер ко второму каторжнику.

Тот кашлянул и ответил глухо:

— Так с поселка Коптильщиков я… вы же знаете, уважаемый.

— А он как сказал?

— Из Нежбора, – ответил бородач.

Мастер кивнул.

— Хорошо. Покажи мне его плечи.

Иваш подошел к Рему и дернул в стороны ворот куртки. Отлетели и скрылись в траве последние пуговицы, треснул шелк старой рубашки. Мастер внимательно осмотрел и ощупал плечи пленника. Хмыкнул и бросил Ивашу:

— На ветку подвесь пока.

— Гляди, какой гладенький, – подал голос Струган, – Прям как девочка.

— И то верно, – ответил Чахотка, вытирая влажные губы ладонью.

«Три Ножа, ты где? Уже в избушке?»

«Нет еще! Что там с тобой? Говори, давай! У меня же сейчас сердце разорвется!» – мысленно прокричала Юри, надеясь, что Рем ощутит ее негодование.

«Беспокоишься обо мне?»

«Конечно, ты же такой болван!»

«Можешь не торопиться. Тут вдруг стало очень интересно, я пока не буду ничего предпринимать». Юри остановилась как вкопанная и проворчала:

— Леща тебе в рыло, Ремчик, кошак ты драный! И чего я тут тогда бегаю!

Иваш приволок Рема к одинокой ольхе и перекинул длинный конец веревки через толстую ветку. Резко натянул, и руки пленника взлетели вверх, чуть не выскочив из суставов.

— Эй, уважаемый! – возмутился Рем, – Полегче, так ведь и покалечить недолго!

Бородач ухмыльнулся и дернул еще раз. Веревка натянулась сильнее и ноги связанного едва не оторвались от земли. Ветка согнулась под его тяжестью и затрещала.

— И то верно, Иваш, ты поаккуратней, смотри не сломай, – сказал Мастер участливо.

Иваш дернул еще раз и, наконец, закрепил веревку. Полы короткой куртки задрались, и из дырки в подкладке выпали на траву страницы из книги с картой подземелий, начертанной поверх похожих на жуков букв.

— Что это у тебя? Бумаги какие-то? – спросил Мастер.

Он поднял страницы, развернул, нахмурился, быстро спрятал во внутренний карман сюртука и спросил:

— Как зовут?

— Ремуш Немо,

— Ничей… Бастард, значит?

— Я не знал своего отца.

— Чем промышляешь, господин Немо?

— Ищу занятие по душе.

— На болотах?

— А почему бы и нет?

Мастер рассмеялся.