Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 194 – Екатерина Ферез

— Ты знал, что так будет? – спросила Юри,– Ведь ты проделал путь из Карилара до Ислы на корабле. Наверняка, ведь ты знал.

— В тот раз было не так плохо… – ответил Рем, не поворачивая головы, – Я надеялся, что смогу.

— Да, ладно… ты ж не виноват… Ты бы это, воды бы хоть выпил. А-то совсем загнешься.

— Послушай, я слишком давно не ел, это становится опасно. Мне все труднее сдерживать его внутри. Если я не справлюсь, ты лезь на мачту, как можно выше. Сразу, не медли.

— Да что ты такое говоришь то!? Мы же посреди океана! Леший тебя раздери! О чем ты только думал?!

Не успел Рем ответить, как дверь с грохотом распахнулась. Показавшийся на пороге капитан хмуро оглядел каюту, сгреб со стола бумаги и спрятал за пазуху. Здесь на корабле его странный облик приобрел зловещие черты. Даже женский берет больше не выглядел комично. Дин Рабат зло посмотрел на больного.

— Завтра мы должны свернуть с основного пути. Ты проложишь мне курс на Халли или выкину тебя за борт, бесполезный ты мешок дерьма, – пробасил он, положив ладонь на рукоять красивой изогнутой сабли, висевшей у него на поясе вместе со старым ободранным тесаком, похожим на нож мясника.

— Он проложит, уважаемый, сейчас водички попьет и проложит, – сказала Юри.

— Жалкое зрелище, – процедил капитан в бороду и, схватив Ремуша за шкирку, выволок на палубу.

Стоял ясный день. Ветер надувал разноцветные паруса «Пьяной ведьмы» и, она резво летела по сине-фиолетовым волнам. Дин Рабат швырнул Рема так, что тот отлетел к борту. Он пытался подняться на ноги, когда пятеро моряков поочередно окатили его соленой водой из ведер. Босые ноги разъехались в стороны, и он снова шлепнулся на четвереньки. Моряки расхохотались.

— Гляди, какой доходяга этот речник! Хуже крысы сухопутной! – воскликнул один из них, но встретившись с пылающим взглядом капитана, замолк.

Дин Рабат снова схватил Рема за шкирку и потащил в свою каюту, бросив на ходу:

— Девушка, иди за мной.

Первое, что увидела Юри, переступив порог капитанской каюты, – накрытый зеленой бархатной скатертью основательный стол, на котором были разложены карты и навигационные приборы. Словом, точно такой, какой и ожидаешь увидеть в подобном месте. Все же остальное убранство каюты выглядело под стать хозяину удивительно. С потолка свисало несколько десятков разноцветных стеклышек, разной формы, но по большей части круглых. Солнце, попадая на них через три больших окна с поднятыми затворками, преломлялось и плясало, рассыпаясь на множество разноцветных бликов. Приглядевшись, Юри заметила, что на каждом из стеклышек нацарапан незнакомый ей символ. На маленьком столике справа от окна громоздились рядами медные миски и пузырьки, какие можно встретить в лавке аптекаря. У противоположной стены на грузном основании, прикрученном к полу, висело вытянутое овальное зеркало, большую часть которого занавешивал кусок такого же зеленого бархата, как и тот, что лежал на столе. Деревянную обшивку стен покрывали сотни нацарапанных символов и знаков, среди которых Юри признала только несколько цифр и пару знакомых букв, но написаны они были в зеркальном отражении, потому она не сразу поняла, что это такое.

Дин Рабат усадил Рема на бочонок посреди каюты, спиной к окнам. По правую руку стоял аптекарский столик, по левую – занавешенное зеркало, стол – позади.