Книга Проданная замуж, страница 23 – Лина Венкова

— Джейн? — Тут же мне ответил объятый сном голос из темноты.

В помещении горела одна-единственная свеча, и освещала она отнюдь не всю комнату. Уже всмотревшись в потемки, мне удалось углядеть сидящего рядом с моей постелью человека на стуле, а когда он придвинулся ближе к свету — всякие сомнения пропали.

Муж выглядел уставшим, и это не было связано с тем сном, который он, видимо, провел у моего ложа. Его запавшие щеки и общее измученное состояние очень меня встревожили.

— Ты заболел? — прошептала я.

Димитрий сначала удивленно поглядел в мою сторону, после чего криво улыбнулся.

— О себе беспокойся, — еще ближе ко мне придвинулся муж, — Ты беспамятствовала четыре дня — Зейтун постарался на славу. Убивать тебя он, конечно, не собирался — просто решил покалечить на прощание, за то, что ты меня позвала. Он знал, что я скорее сам Богу душу отдам, чем позволю тебе умереть.

— Со мной он еще милостиво обошелся, — грустно пробормотала я. — Джослин уже похоронили?

Муж замер, пораженный.

— Окстись, графиня! — удивленно молвил он. — Хоронить Джосси? Заживо? Она у нас бойкая дама, еще нас с тобой переживет.

— Джослин жива! — Радостно откинулась на подушку я, хотя это стоило мне нескольких дополнительных спазмов, отчего я закусила губу.

— Конечно, — важно произнес Димитрий. — Я сам вас обеих лечил. Правда, с Джосси пришлось просидеть дольше — ее лекарство требовало редких компонентов. Гонцов отрядили во все графства страны. Она еще не приходила в себя.

— Зелья готовил самолично? — переспросила я. Неужели, я действительно замужем за…?

— Я знаю, к чему ты клонишь, — Димитрий осторожно взял мою руку. — Смотри на меня. Ты ведь знаешь ответ. На меня смотри!

Выбора не было, и желания отпираться тоже недоставало. Рука мужа казалась обжигающе горячей и крепко сжимала мою. Вероятно, впервые за все время пребывания в Альвионе я наблюдала его лицо с такой чудовищной жадностью. Пусть четыре дня назад он и выглядел более цветущим, но ныне ночью он не утратил ни толики своей привлекательности. Какая только пелена умудрялась ослеплять меня в первые месяцы нашего знакомства? Воистину, не имеет границ моя глупость, ведь я должна раздумывать над ответом, а не над тем, сколько еще женщин в городе, кроме леди Версалес, влюблены в моего мужа.

— Мне кажется, у тебя жар, — наконец-то выдавила я, опустив глаза. — Тебе следовало позаботиться и о себе.

Димитрий ехидно усмехнулся.

— Когда моя жена поправится, она обо мне хорошо позаботится.

— Мне приятно, что ты во мне так уверен, — смущённо отвечала я мужу, откидывая одеяло, чтобы посмотреть кровавую перевязь, но меня ожидало замешательство. Перевязь оказалась чистой, хоть, простите, нос вытирай.

— Лекарство, как я вижу, действует.

Сквозь ночную сорочку прекрасно виднелись мой перебинтованный живот, но я не узрела ни единого пятнышка крови.

— Как так? — я аккуратно коснулась места ранения и от болезненного приступа едва не согнулась пополам. Даже слез не сдержала.

— Лучше не трогать, — встревожился не успевший остановить меня муж. — У меня был выбор: обезболить рану, но при этом оставить ее опасной для жизни, или же напротив — боль оставить, повреждение убрать.

— Сложный выбор, — признала я. — Но ты сделал все правильно. Думаю, я сумею это стерпеть.