Книга Тебя никто не пощадит, страница 52 – Майарана Мистеру

— В прошлой… — я осеклась и поправилась: — Если это произойдёт, Мардин получит статус, равные со мной права, и юридическое основание претендовать на любое имущество семьи.

Дед молчал. Его пальцы сжимали каминную полку с такой силой, что я слышала тихий скрип дерева.

— Глэй знает, что удочерение Мардин для высшего света равнозначно плевку на могилу моей дочери? — спросил он, развернувшись.

— Конечно, знает, дедушка. Ему всё равно. Наверное, он так их любит, что на все готов.

— А ты, значит, стала ненужной.

— Я только что отвоевала приданное мамы. Сам как думаешь?

Дед посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом решительно кивнул.

— Пусть удочеряет, — произнёс он, и в его голосе зазвучала каленая сталь. — Это его род. Его право. Хочет набить свой курятник приживалками, ради бога.

Он замолчал. Долго стоял у камина, глядя в огонь, и я видела, как его губы шевелятся, будто он разговаривал сам с собой. Наконец развернулся и посмотрел на меня.

— Раз Глэй так хочет сделать Мардин Дэбрандэ, — произнёс он медленно, отчеканивая каждое слово, — я хочу, чтобы ты стала Клэйборн.

Я уставилась на него. Слова дошли до сознания с запозданием, будто я услышала их через толщу воды, и несколько секунд просто сидела, пытаясь уложить в голове то, что он только что сказал.

— Но дедушка… Я могу просто уйти и…

— Ты совершеннолетняя и вольна распоряжаться своим капиталом, Элея, но принадлежность к семье — это политика, — произнёс Диваль, и в его голосе зазвучал металл. — Если ты просто уйдёшь, Глэй поднимет вой о непочтительной дочери, опозорившей его. Но я приму тебя обратно в свой род. Юридически это оформляется как возвращение в родовую линию по крови матери. Я, как глава рода, подам прошение самому Императору о признании тебя моей прямой наследницей. И против моего слова Глэй не посмеет пискнуть. Ты станешь Элеей Клэйборн. И пусть Дэбрандэ хоть десять Мардин удочеряет, оскорбление сильнее, чем получит, он нанести уже не сможет.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Мои глаза, наверное, были размером с чайные блюдца. Дедушка позволил себе мрачную, короткую усмешку.

— Что, внученька, тебе нечего сказать?

— Я… я этого не ожидала, — честно призналась я.

— А я этого давно желал.

Я опустила глаза на свои руки. Элея Клэйборн. Фамилия матери. Единственная наследница графства Клэйборн. Фамилия, которая в империи значила больше, чем любой баронский титул. Это был ответ на всё, что отец пытался у меня отнять, и одновременно это был плевок ему в лицо, такой же публичный и оглушительный, как его удочерение Мардин.

Но радость, вспыхнувшая внутри, тут же наткнулась на острый, холодный край.

— Роэлз, — сказала я.

— Что Роэлз?

— Мой брат. Ему восемь лет. Виллария ломает его каждый день, дедушка. Он худеет, плохо спит, боится собственной матери. Если я уйду из дома Дэбрандэ, он останется с ними один. Я его бросить просто не могу.

Дед опустился в кресло напротив и потёр подбородок.

— Роэлз, сын Глэя и Вилларии, — произнёс он задумчиво. — Рыжий мальчишка. Я видел его пару месяцев назад на городской площади, когда Виллария водила его по лавкам. Худой, бледный, шёл за ней как тень и вздрагивал каждый раз, когда она открывала рот.

— Они держат его на коротком поводке. И когда я пытаюсь за него вступиться, Виллария угрожает, что отдаст его на военное воспитание генералу Лафалю.