Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 29 – Лариса Петровичева

Дормер посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула вспышка гнева и тут же погасла, уступив место той же ледяной бездонной усталости.

— Это не ваше дело, мисс Рэвенкрофт, – сказал он тихо, но с непререкаемой твердостью. – Наша с вами общая забота это пациенты.

— А кто позаботится о них, если с вами что-то случится? – воскликнула я. – Кто обо мне позаботится?

Доктор Дормер устало закрыл глаза. Казалось, мысль о собственной уязвимости была для него невыносима.

— Со мной ничего не случится, – упрямо произнес он. – У меня нет на это права.

— Это не право, это закон природы! –  воскликнула я, и осознала, что кричу на него. Впервые за все время. – Вы же сами учили меня видеть суть! И я вижу, что вы таете, как свечка!

Доктор Дормер снова попытался встать, на этот раз более успешно, и сделал несколько шагов к окну. Его походка была неуверенной – куда девался тот быстрый шаг, за которым я не поспевала?

Я едва не вскрикнула от отчаяния.

— Есть вещи, которые нельзя вылечить, Лина, – произнес доктор Дормер, глядя в серое небо. – Их можно только держать в узде. Ценой постоянного контроля и определенных жертв.

— Что с вами? – спросила я уже почти беззвучно, подходя ближе. – Пожалуйста, скажите. Я же ваша помощница, я должна знать!

Доктор Дормер обернулся, и  в его взгляде было столько боли и одиночества, что я едва не расплакалась от отчаяния.

— Девочку зовут Флоренс, – глухо произнес доктор Дормер. – Ее привезут через два часа. Вам придется быть моими глазами, а я стану инструментом.

Он говорил это, но я слышала настоящие слова: “Мне будет очень плохо, Лина, и я полагаюсь на вас”.

— Да, доктор Дормер.

Он ничего не ответил – просто снова отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Я провела следующие два часа в библиотеке при больнице – мрачной комнате с высокими стеллажами, пахнущей пылью и старой бумагой. Искала все, что могло быть связано с хроническим истощением практикующих врачей, с ценой дара. Я листала древние фолианты на латыни и греческом, современные труды по парапсихологии, записки алхимиков. И постепенно, из разрозненных упоминаний, сложилась страшная картина.

Существовала болезнь, или, скорее, профессиональная деформация, известная как Тень Эмпата или Некротический резонанс. Она развивалась у тех, кто годами работал с чужими проклятиями, болью, негативными эмоциями, не имея возможности или не умея полностью от них очищаться.

Остаточные энергетические оттиски болезней накапливались в собственном поле целителя, как шлаки. Они начинали формировать квазиавтономные сгустки, тени излеченных недугов. Эти тени питались энергией самого целителя, медленно высасывая из него жизненные силы, вызывая физическое истощение, боли, а в конечном итоге смерть от того, что выглядело как полный отказ органов или стремительная чахотка.

Лекарства не существовало. В трудах упоминались лишь паллиативные методы: периодические энергетические чистки, которые со временем теряли эффективность, полный отказ от практики, что для таких, как доктор Дормер, было равносильно смерти, или передача Тени другому, добровольному носителю, что считалось величайшим преступлением против этики.

Я сидела, уставившись на пожелтевшие страницы, и чувствовала, как холодный ужас сковывает меня. Вот что скрывал доктор Дормер… Вот почему у него не было счастливых воспоминаний. Он годами отдавал их, чтобы заряжать искры для других, пока его собственная душа опустошалась. Вот откуда эти шрамы – не только на руках, но и, я была уверена, на энергетическом теле. Он был ходячей могилой для болезней, которые вылечил у других.