Книга Требуется ходячее бедствие, страница 64 – Александра Логинова

— Леди Торрес, а где ваша дорогая подружка, всегда кружащая на месте любых событий?

Кремовые ленты сменились на черные. Повсюду, куда падал взгляд, были тревожные знаки, сообщающие гостям, что в доме находится тяжело больной человек, стоящий на смертном одре. Я аккуратно занавесила зеркало в своей спальне, напоследок поправляя белый воротник на черном платье.

Еще не похороны, но уже ритуал.

Многие жители замка жаловались на головную боль, вызванную всеобщими переживаниями, поэтому густой воздух пах ромашкой и фенхелем. Окна не открывались уже третий день – графиня до безумия боялась впускать аромат весны. Как будто с запахом апреля придется перевернуть страницу и жить дальше, без его сиятельства.

— Ты гад. Подлый шантажист, похититель, подкаблучник и просто мерзавец. Пожалуйста, проснись скорее, – тихо прошептала я, рукой ощупывая горячий лоб маркграфа.

Сегодня моя очередь дежурить у постели Франца. Мио спала урывками, свернувшись клубочком в кресле, – для растущего ребенка ночные бдения стали пыткой. На утро после трагедии все очевидцы решили учредить дежурства, чтобы дать лекарке поспать и не оставлять Франца без присмотра.

Лорд де Йонг внял моим словам, выставив по одному рыцарю с обеих сторон двери. Отдав ребятам их ночной перекус, Кедра ловко вытащила скомканную, пропитанную потом подушку из-под головы больного и сменила ее на свежую. Лицо Франца приобрело синеватый оттенок, под глазами залегли черные круги, губы потрескались, – в гроб краше кладут.

— Осталось четыре таблетки парацетамола. Если он не очнется раньше, придется сбивать жар травами.

Я едва не расплакалась от счастья, вспомнив, что не успела потратить ни одной таблетки из нового блистера. Мио быстро научилась перетирать твердое лекарство в порошок, смешивать его с водой и вливать раствор в едва живого пациента. Отступивший жар был встречен всеобщим ликованием, но через несколько часов температура снова поднялась. Замок впал в уныние.

Служанка настаивала, чтобы я ночевала в покоях маркграфа каждую ночь. Пришлось строго внушить ей о недопустимости подобных капризов, чем бы они ни были обоснованы. Тогда Кедра притащила арбалет, взведя болт и положив его рядом с моей кроватью вместе с ветхим одеялом и старым платьем.

«Ты сошла с ума?» – вежливо поинтересовалась я.

— Не гневайтесь, госпожа, только вы себе скорее ногу прострелите, чем сумеете оборониться. Буду спать с вами.

Сначала я предположила, что ее до глубины души впечатлила гипотеза о, возможно, умышленной порче портала. Кедра вполне могла испугаться за меня и принять меры, чтобы защитить мисс попаданку от таинственного злоумышленника. Но девушка иронично хмыкнула, взяла меня за руку и повела очень странным маршрутом прямиком по этажам.

Мы крались между каморок для прислуги, прятались в укромных нишах и бессовестно подслушивали, о чем болтают гости и слуги. Будь проклятья материальны, я бы давно умерла от холеры, поноса, облысения и других малоприятных вещей. Красный шеврон попаданки стал алой тряпкой для быка в руках матадора, меня винили даже в убежавшем молоке.

— Возьми одну подушку, – вынужденно предложила я по возвращении, заметив скомканное старое платье, которое служанка положила под голову.

Больше вопрос об арбалете не стоял. Во время дежурства Кедра не смыкала глаз, как стойкий оловянный солдатик, давая фору даже рыцарям. Из-за лишних ушей приходилось говорить шепотом.