Книга Требуется ходячее бедствие, страница 80 – Александра Логинова

— Миледи, вы плачете? – встревожилась я.

По щекам девушки катились слезы, тонкими струйками сбегая на подбородок. Графиня через силу улыбнулась, задрав голову к постели, с которой свесилась молочно-белая мужская рука.

— Когда мне было семь, Франц предлагал сбежать, – всхлипнула она, улыбаясь. – Взял карету, захватил мешок с едой и ночью помог мне перебраться через парк нашего поместья. Родители хотели отдать меня в пансион, как всех благородных девиц, но это тюрьма на долгие годы.

— Сбежали?

— Угу, до ближайшего моста, – рассмеялась Элианна. – В тринадцать лет редкий мальчишка справится с каретой. На мосту экипаж начал скакать, конь почувствовал неуверенность кучера и понесся вперед.

Когда перепуганный Франц сумел натянуть поводья, маленькая графиня внутри кареты заливалась слезами, исплевав кровью все платье. Ее первый молочный зуб остался в мягкой обивке экипажа – девчонка буквально держалась зубами, не доверяя силе рук.

— Конечно, через полчаса нас нашли. Франца батюшка высек, магистр оттаскал его за уши и не взял с собой на охоту, чтобы неповадно было. Меня поставили на горох, как крестьянку, половину прислуги, включая нянюшек и камердинеров, уволили без рекомендаций.

И быть бы Эле отосланной в пансион, если бы не юный лорд. Он поднял девчушку с колен, раскидал горох, заслонил невесту собой и на протяжении часа громко декламировал свои любимые сказки, мешая взрослым даже приблизиться к маленькой графине. Как только кто-нибудь пытался его вразумить или схватить, Франц пускал в ход руки и ноги, начиная орать во весь голос. На исходе первого часа у родителей заболела голова, и Винсент первый предложил оставить детей в покое.

— Я благодарна не только Францу, но и магистру, – Эла уже ревела в голос, осыпая руку жениха поцелуями. – Они оба спасли меня от самой гадкой тюрьмы!

Я сидела, не шевелясь, чувствуя себя до жути неудобно, будто подсмотрела чужую близость. Хотелось спрятать глаза, чтобы не видеть, как девушка льнет щекой к белоснежным пальцам и говорит, говорит, говорит.

— Ваша светлость, я притворюсь глухой, слепой и немой, дав вам время побыть с лордом наедине. Только ответьте на вопрос, кто надоумил вас прийти сюда под покровом ночи, если вы могли спокойно заглянуть в тумбочку днем?

— Леди Розенцвальд сказала, что нужно поменьше сидеть у кровати больного и больше заниматься обязанностями графини, поэтому у меня не было свободной минутки. Если маркграф очнется, у меня будет шанс загладить свою вину перед ним теми полезными делами, которые я совершу сейчас.

— Вы же не виноваты.

— Да? – графиня прикусила губу.

— Неужели леди убеждает вас, что несчастный случай – косвенно ваша вина? – проницательно спросила я.

Леди неуверенно пожала плечами, демонстрируя, насколько плохо разбирается в завуалированном психологическом давлении. Однако по моему мнению, леди Розенцвальд не посмела бы давить на грфиню, боясь за свое место подружки-фрейлины. Почему же решилась? Надо проверить Беатрис – слишком часто краешек ее юбки мелькает в самых неожиданных местах.

— Благодарю вас, мадам, – я сдержанно улыбнулась, принимая чашку чая.

Случившуюся трагедию до сих пор держали в статусе несчастного случая. Гости и слуги были уверены, что милорд оказался жертвой злого рока, а не злоумышленника, поэтому не паниковали, наслаждаясь гостеприимством Эшфорт-холла. Два раза в день начальник охраны предоставлял списки желающих уехать или проникнуть в замок – и те, и другие получали отказ. Исключение составили только запоздавшие гости.