Книга Требуется ходячее бедствие, страница 81 – Александра Логинова

Дворецкий и экономки под благовидными предлогами просили гостей задержаться, уверяя, что бракосочетание состоится, и все свидетели получат дорогие подарки в знак извинений за беспокойство, а сбежавшим суждено прослыть невоспитанными деревенщинами. Въезжающим по срочному делу отказывали якобы из-за нехватки гостевых покоев и занятости хозяев, прося приехать через три-четыре недели.

— Это он с виду суровый, как спасательный котомо, а на деле ранимая душа, – старая нянька улыбнулась щербатым ртом.

Милая старушка, ухаживающая за садовой малиной, оказалась бывшей нянюшкой Франца. Я давно приметила эту бабушку, время от времени копошащуюся в саду. Она слишком стара, чтобы быть горничной, слишком расслаблена для нервной работы экономки и больше отдыхала, чем трудилась. Но особое внимание привлек не ее облик деревенской бабульки, а «ароматное» содержимое ведер, которым она щедро поливала корни малины.

«Навоз», – безошибочно определила я. Разжиженный коровий навоз, издали разящий детством в деревне, где собственная бабушка учит тебя прописной истине – самая крупная малина растет за деревянным нужником.

— Это вы подсказали лордам назвать младшего сына Францем? – догадалась я.

— А как же, – рассмеялась она, ловко орудуя спицами. – Только ты уж, девонька, смотри, никому обо мне ни слова.

— Что вы, Ирина Семеновна, и не посмею.

Наверное, я обратилась к ней от безысходности. Среди блистательных леди, невзрачных слуг, деловых или скабрезных дворян я чувствовала себя белой вороной – лишней, надоедливой, непонятой. Даже пугающей в виду дурной репутации попаданок. Мадам Ирина, бывшая учительница французского языка, оказалась настоящей отдушиной, к которой я прибежала за советом и участием, едва поняла, кто на самом деле возится в саду.

За выслугу лет уважаемой попаданке предложили выбор: вернуться на Землю или остаться здесь на полном обеспечении работодателя. Мадам, успевшая научить местных отжимать льняное масло и делать из коротких волокон картон, думала недолго. Она подняла экономику маркграфства, влюбилась в рыцаря и захотела от него сына, куда ей возвращаться?

— Так вот почему Франц говорил о плате любовью и мужем! – я хлопнула себя ладонью по лбу.

— Бери деньгами, – доверительно сказала нянька. – Иначе добровольно застрянешь здесь и уходить не захочешь.

— Но, мадам, если вы попаданка, значит ли это, что странности замка обоснованы вашими чарами?

— Не ведись на эту bêtise, – умиротворенно ответила Ирина Семеновна. – Ох, дочка, и угораздило же тебя попасть в темное время. Домой-то уже просилась?

— Просилась в первый же день, – я уныло кивнула. – Отказали, не раньше свадьбы их сиятельств.

— А теперь? – старушка остро глянула на меня, намекая на трагедию.

— Боюсь.

Можно потребовать у Винсента вернуть меня домой, и он бы не отказал, теперь я это знаю. Но меньше всего я хочу стать новой жертвой ушлепка, испоганившего портал. Кто знает, не перемелет ли меня в муку по пути домой? Рисковать категорически не хотелось.

— Оттого и негодяя ищешь?

— Откуда вы знаете? – изумилась я.

— С верхних этажей до нижних новости идут медленно, но всегда доходят. Замок-то необъятный, сама понимаешь, а меня намедни артрозом скрутило, только неделю назад узнала о новой попаданке Катеньке. Наши-то девки не теряются, берут гадов за жабры. Ты еще глазами хлопала, а я уже знала – искать будешь, – хмыкнула бабушка.