Книга Право кулинарного мага, страница 109 – Александра Логинова

— Чтобы мама извинилась, — сухие губы беззвучно шевельнулись. Севший голос мгновенно набрал силу, звонкость: — Сами приходите за индивидуальной практикой, а я на занятии и буду учиться.

Вперед вылезла ворона — черноволосая ведьма, в насмешку зовущаяся Эсми — «добродетельная». Как кость в горле застряла с первой встречи, царапая нёбо остротами и язвительными издевками. Даже губы кривит презрительно, исподтишка окатывая уничижительными взглядами.

— Ты бесполезная идиотка! Ни таланта, ни совести отчислиться самостоятельно! Подставляешь всех: наставницу, сокурсниц, даже мадам Керлец.

— Ложь. Татьяна Михайловна всегда одобряла мою старательность и тягу к кулинарии.

— Простушка, — ворона закатила глаза. — Оставили дурынду из жалости, а она приняла за чистую монету.

— Лучше пожалеть простушку, чем пригреть змею на груди. Думаешь, я не знаю, что ты за человек? Не дай магия, выбьешься на пост главного повара и начнешь отыгрываться. В первую очередь, отыграешься на нас, а потом доберешься и до мадам — припомнишь ей каждое замечание, каждый выговор.

— Что ты несешь? — побелела Линдерштам.

— Только уверишься во власти, всех дегтем накормишь, — Янита подсознательно уловила свою правоту. — Тебя же рвет изнутри от каждого провала, желчь лезет — обратно запихивать не успеваешь. Строишь из себя сильную, а на деле готова только измываться над слабыми.

Детство среди слуг и господ научило различать человеческие натуры. Отличить великодушного человека от лизоблюда, циника от разочарованного романтика, садиста от строгого, но справедливого командира. Мадам Энгерова понравилась сразу намерением помочь незнакомой девице, хватким характером и способностью сурово ругаться, смотря с беспокойством и заботой. Почти как бабушка, только ещё и профессионал, спрашивающий за работу по совести.

— Речь о тебе, Янита, — Кристина затеребила фартук, боясь поднять глаза.

Энтеро — барышне категоричной, как перец в кофе, — откровенно не нравилось происходящее. Жгучая честность вынуждала девушку говорить прямо, не строить козни и по любому вопросу иметь свое мнение. Поэтому воевать сообща против сокурсницы ей вновинку. Янита её прощает. Почти прощает! И даже благодарит за поддержку, оказываемую два месяца. Но сейчас метиска робеет, и от этой робости, перемешанной с внезапным желанием примкнуть к большинству, просто тошно.

— Кипящее масло слишком опасно, — Джи миролюбиво подняла руки. — Я бы не хотела обращаться к целителям при повторном инциденте. Мы еле отмыли кухню, время поджимает. Права на ошибку нет.

Но разве она виновата?! Разве она опрокинула фритюрницу и разлила кипящее масло по всей кухне? Нет, это просто случайность. Неудача могла произойти с каждой, но пока она здесь, все шишки сыплются на одного адресата. Пятерка колдуний верит в чудесное избавление от проблем инквизиторским путем — выгнать источник зла, превратить Яниту в отщепенку и с улюлюканьем изгнать «злого духа», как дремучие крестьянки.

— Да ты просто сорвешь нам аттестацию! Девочки, кто за то, чтобы она аттестовалась отдельно?

— Как можно, — ужаснулась Малика. Самая добродушная мадемуазель ненавидела только потенциальных цыплят, ко всем остальным относясь с искренней симпатией. — Это же гадко! Эсми, перестань!

— Может, бойкот заставит её поумнеть? Заметь, Катверон, я предлагаю это не за твоей спиной, как крыса, а говорю в лицо: тебе следует отчислиться.