Книга Кофе готов, милорд, страница 11 – Александра Логинова

Одна из башен королевского дворца по праву считалась отдельным государством. Каждый, кто видел издали острые пики помпезного замка, восхищался слаженной конструкцией, гармонирующей с воздушными мостами, подземными переходами, ледяными перилами и восхитительными садами. Не реже раза в месяц хозяева дворца получали восторженные письма гостей из других стран и городов, ни разу не доходившие до рук получателей – секретари работали отменно. Эти же секретари подписывали десятки ответных писем, приглашающих посетить столицу и гостевую часть замка еще раз. Туризм – дело выгодное.

Даже те, кому повезло родиться и вырасти рядом с главной площадью, едва ли не сворачивали шеи, проезжая мимо величественных башен, украшенных крепкими зубцами и розами – символами королевской власти и благосклонности. Розы тщательно выращивались слугами, ежедневно ухаживающими за внешним видом и здоровьем цветов, устраивая интриги и драки за право полить ту часть, на которую по утрам любуется король.

И эти же слуги предпочитали притвориться больными или крайне бестолковыми, лишь бы не подниматься в одну из башен, столкнув эту обязанность на плечи менее удачливых коллег.

Сегодня не повезло старому Грегори. С самого вечера покореженная сколиозом спина болезненно ныла, напоминая о возрасте и погоде, вынуждая отлеживаться в людской, грея позвонки изодранной, но личной грелкой. Из жалости к возрасту ему даже принесли остатки мяса на ужин, пробурчав, что разваливающемуся пню лучше убраться из дворцовой прислуги, освободив место молодым и здоровым, но ветеран цепко держался за свое место. Чуть дашь слабину и волчий билет обеспечен, не поможет ни заступничество знакомых лакеев, ни внушительный стаж – слишком лакома участь возможного наушника и «полезного для иных господ» человека.

К его огромному несчастью острая боль вывела его из игры на этот вечер. Кто сказал, что заговоры – развлечение аристократов? Спросите любого слугу и поймете, что те под стать хозяевам. И в результате вынужденного отсутствия его судьба решилась быстрее, чем он доел свою скудную трапезу.

— Розы третьей башни сегодня на тебе, – едва поклонившийся слуга успел сдержать кряхтение от боли, с досадой отметив, что еще с утра кости болели меньше. Когда же смысл приказа дошел до старика, тот выронил лейку.

— Помилуйте, – забормотал он. – Помилуйте, я не… не смогу… буду полезнее на кухне, – исправился он, пряча страх на дне подслеповатых глаз.

— Кто-то спрашивал твоего мнения, старик? Пшел, – равнодушно ответил сын дворецкого, готовящийся принять должность отца, и придал ускорение будущему подчиненному четким пинком сапога.

Поднявшись с пола и посмотрев вслед ушедшему трутню, старик с досадой сплюнул. Великий Мир, дворец ждут темные времена, если этот молодой идиот станет распоряжаться прислугой. Но делать нечего, придется унять дрожь в хрустящих коленях и не ковылять слишком медленно до третьей башни.

Скрип вековой, но еще крепкой двери отчего-то напомнил как скрипели рассохшиеся сосны в лесу, когда их рубили на самодельный гроб для отца Грегори. Слуга вздрогнул и смахнул с лица паутину воспоминаний. Он делал это не раз, сделает снова – как всегда тихо и безупречно. Никто не смеет сомневаться в навыках пожилого, но опытного человека.