Книга Кофе готов, милорд, страница 52 – Александра Логинова

Не смотря на то, что последние несколько месяцев государства считались врагами, дядя Джах проявлял истинно философскую позицию своим непередаваемым акцентом:

— Смерть – это всегда плохо, особенно когда внезапно. Какая разница, кто умер – гордый орёл или красивый лебедь, да? Всё равно больно. Даже когда молодой баран умирает, тоже больно, хоть и вкусно. Еще одну порцию шашлыка, моя хорошая.

Именно поэтому я не постеснялась сделать ему крупный заказ на бакалейные товары, которые у нас потихоньку подходили к концу. Горец справился с присущей ему быстротой и аккуратностью, снабдив коробку с покупками горстью конфет «для красывой дэвушки».

— Какой аромат, слушай, а? Не кинза – амброзия. Где такую только берешь? Мне для хинкали надо, хороших людей угощать. Вино есть, шоти-пури есть, пеламуши есть, хинкали нету.

— У тёти Лины купила, ей внук выращивает. А что, в город прибывают ценители горной кухни?

— А как же. Война закончится, все по домам разойдутся, ко мне бэбиа приедет, дейда приедет, все приедут, праздновать будем.

— Война закончится? – сердце забилось часто-часто.

— Как иначе? Конечно кончится, обязательно. Сегодня они домой приедут, завтра встретятся поговорят, выпьют чачу, закусят пхали, в баню сходят и снова мир-лад настанет.

— Кто… приедет? – во рту внезапно пересохло.

Отец вернется? Они обо всем договорились и делегацию выпустят из страны?

— Министры наши приедут домой. Не слышала, не? Выпустят их из крепости, вместе со слугами выпустят. Я всегда говорил, щедры мы от природы, милосердны, даже эти шакалы. Разве кто говорил про воевать? Молодые, наверное, попугать вздумали, кровь горная кипит. Ничего, домой вернутся, им деды уши оборвут за такие гнусности.

— Откуда вы знаете?

— Так весь рынок знает! С утра гудит, что улей с горным мёдом. А мне не веришь, у Каси спроси. Касиян!

На восклицание колоритного торговца обернулся лавочник-самогонщик, выставивший свою продукцию на рыночный прилавок. На самом деле, называть его самогонщиком некорректно – мужик гнал качественные настойки на фруктах и травах с небольшим, но увесистым градусом, незаметно дающим в голову. Я не оценила, а вот дед Яким мигом вычислил самого полезного человека на ближайшие три улицы и сходу завел с ним интеллигентное знакомство.

— Что про беду скажешь?

— Да порубать всех врагов в капусту и дело с концом.

— Погоди порубать, – возразил рассудительный горец, – про сегодня говори.

— А что сегодня?

— Да что с ним толковать, он всё утро сахар мерял для своих бутылей, всё прослушал, пьянь. Я так скажу, вернутся наши соколики невредимые во дворец, а оттуда мы усем покажем, где раки зимуют. Я жизнь прожила, мне виднее.

Эту склочную бабку не любил на базаре никто. Совершенно потрясающий талант баб-Мики слышать все разговоры и везде влезать со своим жутко авторитетным мнением стал притчей во языцех города. Я поспешила рассчитаться за покупку с бакалейщиком и убраться подальше от базарной склочницы, не стесняющейся проехаться по больному всех мало-мальски известных людей. Почти успешно.

— Уважь старость, вертихвостка. Бабушка тут надрывается, дурью башку эту на своем горбу прёт, а она расстоялась тут, аки барыня. Держи, чай не переломишься, – сказала она и вручила мне башку. Свиную.

— Баб Мик, а зачем вам голова бедной хрюшки?