Книга Кофе готов, миледи, страница 105 – Александра Логинова

Ласковое поглаживание кисточкой хвоста по венке на руке вывело меня из раздумий.

— Не сможешь. Мне жаль, душенька, но уже нет. Ты уже привязана к ним, – взмах хвостом указал на помощника, – сильнее, чем думаешь.

Я посмотрела на напряженного Ясеня, перебирающего в руках маленькие водные шарики, которые он всегда крутил в моменты тревоги или усталости. Действительно, а еще Мира… Уйду и ее точно сошлют, не смотря на округлившийся животик. Да и господина отца бросать некрасиво.

— Этот мир принял тебя, Маргарита, – тихо сказал юноша. – Ты не просто так забыла про подпись, твоя душа встраивается в это тело, в эту реальность, стирая границу личностей и видимую разницу миров. Как ты там обычно говоришь? Господин отец? Не задумывалась, почему так легко называешь отцом постороннего человека?

Я поперхнулась воздухом. А действительно! Как-то сразу прижилось звать его не только графом, но и отцом.

— А еще Мирка говорила, что ты не паниковала и не истерила, когда пришла в себя. Ты, конечно, леди с железной выдержкой, но неужели даже не испугалась, что очнулась в незнакомом месте?

— Испугалась, – призналась я. – Даже поплакала. Но думала, что это последствия шока, поэтому не хотелось долго рыдать.

— Может, и последствия. А, может, Мир твою душу ведет, – задумчиво резюмировал помощник.

— Все равно моя душа, я её веду, – тихо пробурчал ребенок, посильнее прижимаясь к моей руке. – Зря ты на мою душу наговариваешь.

— Так зачем лукавить, не молода я, – тихий смех осел легкой горечью на языке.

— Ты – может быть, тело твое прошлое – может быть, а душа молодая, вкусно пахнущая, – облизнулся клятик. – Никому не отдам, моя!

— А разве я – не моя душа?

— Нет, ты – это ты. Твой опыт и твои ошибки, твои сложные решения и налипшая за жизнь людская грязь. А душа… душа – другое. Мне лучше видно.

Из коридора послышались громкие шаги. Встрепенувшийся клят подпрыгнул и нырнул под стол ко мне на колени, подобрав лапкой хвостик, будто его можно было заметить. Я тоже напугалась. Иррациональный страх, что кто-то мог слышать наш разговор, забился в сердце, будто птица в клетке. Дверь с грохотом распахнулась и на пороге возник Его Мерзейшество.

— Ну-ка, холоп, метнись в коридор, – процедил он, с ненавистью глядя на Ясеня.

— Мы работаем, Роберт, – тьфу, идиот, напугал. Что ему опять надо?

— Потом поработаете, – брезгливо сказал он и попытался цепануть юношу за ухо. – Пошел отсюда, шваль!

Фокус не удался и пальцы мужчины оказались покрыты льдом до середины фаланги. Опешивший придурок так сильно поразился, что забыл слова и замычал разъяренным быком:

— М-м-м-мразь помойная! Да я тебя!

— Прекратили оба! – хлопок ладонью по столу сопровождался безвредными холодными искрами. – Ясень, выйди, пожалуйста. Распорядись на счет позднего ужина и проверь Миру.

— Совсем оборзел, крысеныш, – красный от гнева толстяк грузно опустился на диван после того, как замешкавшийся Ясень вышел в коридор, подарив мне многозначительный взгляд.

— Чего угодно вашей светлости? – сухо спросила я, собирая в стопку свои зарисовки.

— Скоро свадьба, – торжественно испортил мне настроение он. – Через какой-то месяц начнется основная подготовка к церемонии и до весны я стану вашем супругом и господином.

Мои губы невольно расплылись в гримасе отвращения. Как бы я не отодвигала эту проблему вглубь сознания, рано или поздно меня должны были ткнуть носом в то, от чего бежала прежняя Гретта. И теперь эта проблема сидела передо мной и вызывала рвотные позывы одним лишь своим видом. Удивительно, как это чудище смогло стать еще омерзительнее за прошедшие недели.