Книга Кофе готов, миледи, страница 62 – Александра Логинова

— Извращенцы… – тихо сказал Анри.

Я была с ним полностью солидарна. Это что за живодерство вообще? Какой больной садист придумал эту дрянь? Выколоть птицам глаза и живьем утопить в алкоголе?! Видит бог, действительно извращенцы!

— Много у нас этих птиц? – я обратилась к конюху.

— Два десятка. Сегодня еще три привезут, по количеству гостей, – чуть ли не с ненавистью ответил парень. – Мы с ребятами думали, что подарок гостям, кормили их ежедневно.

— То-то и оно, что как подарки кормили, а не как дичь, – огрызнулся повар. – Если бы сразу в подвале их держали, то не пришлось бы им ничего выкалывать, сами бы в темноте отожрались! А тут четыре дня всего осталось, дай Мир, слегка поднаберут без глаз.

— Пойдем, – я потянула конюха за рубаху. – Покажешь мне будущий ужин.

Анри привел меня к небольшой покатой будке, уходящей крышей в землю. Странный треугольник с одной дверью располагался на участке сзади дома и не отсвечивал перед теми, кто не углублялся дальше сада.

— Здесь погреба, госпожа, – сказал Анри, распахивая дверь и подавая мне руку. Темнота подземелья освещалась тусклым светом фонаря, прихваченного слугой, выхватывая короба со снедью, банки с соленьями и другой провиант. Внезапно в темноте блеснул металл и через несколько шагов моим глазам предстал ровный ряд небольших клеток, в каждой из которых сидело по жильцу.

— Господи, какие маленькие, – прошептала я, глядя на ближайшего воробья с зеленой головой. Птиц резко наклонил голову и негромко чирикнул.

— Как есть малыши, – шмыгнул носом Анри и просунул палец сквозь прутья, едва касаясь перышек пичуги. – Страшно им в темноте тут сидеть.

К моему удивлению, та не отпрыгнула, а прижалась к конюху и мелко задрожала, как бы жалуясь на жизнь своему человеческому другу.

Фр-р-р! Первая вылетевшая из клетки птичка исчезла в открытом дверном проеме. Я аккуратно высыпала зерно из кормушки в ладонь и захлопнула клетку. Мой сопровождающий во все глаза смотрел на учиненное святотатство, а потом хриплым голосом спросил:

— Госпожа, что вы делаете?

— Провожу спасательную операцию, конечно, – хмыкнула я, открывая новую клетку. Вылетевшая овсянка чиркнула крылом по моей макушке, на секунду зависла перед Анри и устремилась вслед за первой. В рядах кандидатов на ужин произошло оживление. Птицы захлопали крыльями, заметались по тесным кельям и заголосили от возбуждения.

— Смотри-ка, какие сообразительные у тебя друзья.

— Госпожа, а можно я? – лихорадочно зашептал конюх, подтягивая к себе ближайшие клетки.

Я великодушно махнула рукой, веля не забыть остатки зерна в кормушках. Счастливый грум распахивал птичьи тюрьмы, нежно воркуя с каждой птахой, чуть ли не прослезившись, когда последний освобожденный птиц прыгнул на его рукав, вместо того, чтобы уносить крылья из погреба.

— А как же празднество, Ваша светлость? – спросил слуга, едва мы вышли из подвала.

— А что, гости оголодают без наперстка мяса в тарелке?

— Н-е-е-е, – поморщился Анри. – Завтра навезут оленины, да лебяжьего мяса, потом коров заколют, да курицы с крольчатиной вдосталь. Просто деликатес для благородных, – едва сдержался конюх, произнеся последнее слово с такой интонацией, что не оставалось сомнений – теперь это новое ругательство.

— Ну, раз деликатес, то что-нибудь придумаем, – подмигнула я опешившему груму и отправилась к травным грядкам.