Книга Яга против!, страница 71 – Александра Логинова

В качестве места засады мы выбрали ближайшее поле пшеницы. Может быть, это нелогично, но кто бы сюда ни сунулся под покровом ночи — он не уйдет незамеченным. Нам нужна любая информация.

Распылив зелье-приманку, обладающее сладковатым запахом страха и крови, мы мелкими шагами начали обходить поле, держа наготове клубок связи как средство экстренной передачи сведений. Клубок временами шипел и передавал разговоры из дома, которые я изредка комментировала. Надо же создать видимость, что здесь ходят глупые люди, готовые попасться в когти злокозненной нежити. Вокруг была непроглядная темень и высокие колосья, совершенно мешающие обзору, поэтому Кощеем было принято непростое решение.

— Иха!

— Просто молчи, — сжал челюсти он. — И никогда никому об этом не рассказывай.

— Отбой, девочки, лошадка не хочет огласки, — пропела в клубок я. На моих лодыжках тисками сжались железные пальцы, заставив ойкнуть.

— Ваш род эволюционирует, Ярослава. Клянусь, твоим прозвищем будет "Костяной зад".

— Костяной только у тебя, — чуть обижено ответила я, слегка попинывая его живот.

— А у тебя костлявый! — дико прошипел он, подкидывая меня на шее.

Вот нахал! Пришлось прикусить язык метафорически, чтобы не откусить его буквально. Темнота притаилась на километры вокруг, и я рискнула зажечь свечку.

— Откуда у тебя свеча, дурында?

— А каким огнем, по-твоему, баба Яга делилась с Алёнушкой? — освещать поле крохотным огоньком было дико неудобно, что не прибавляло очков хорошему настроению. Да и мои мягкие полупопия начинали медленно неметь. — Сам дурында костлявая, я себе всё отсидела.

— Замолкни, — шикнул он. — Посмотри, ты его видишь?

— Кикимора побери это поле.

Навыращивали пшеницы на химикатах, а мне теперь жертвуй задом. Может, спалить всё к едрене-фене? Или плюнуть в неё. Все равно ничего питательного в этих колосках, насквозь прожженных пестицидами, уже не осталось.

— Не вздумай поле губить, полоумная, спугнешь. И ладошку с огоньком подними повыше, не дай смерть, загорится. Выглядывай нашу шестёрку, иначе сброшу.

Ах ты скелет ходячий. Ну, ничего, я тебе еще припомню. Ночной ветер тоскливо покачивал колоски и я слегка приглушила пламя, разделив его на две части. Все равно ни зги не видно, так что пусть два огонька будут похожи на глаза заплутавшей в поле мавки. Или на телефоны сумасшедших туристов.

— Если ты думаешь, что пламя свечи можно перепутать с глазами нечисти, то ошибаешься, — насмешливо донеслось снизу.

— А вот он так не думает, — хрипло ответила я.

В пяти метрах правее зажглись мертвыми огнями два пустых, бездонных глаза.

— Ни звука, — шикнула я, медленно гася пламя. Константин только пренебрежительно хмыкнул и с размаху ссадил меня со своей шеи.

— Хватит, накаталась.

Размашистым шагом самоубийца двинулся в сторону нежити, интуитивно определив, куда я изволила пугаться.

— Костик, — тихо пискнула я, наблюдая, как от касания длинной узкой ладони пшеница стремительно кукожится и чернеет. А ведь он меня этими руками касался!

Пятачок сгнивших колосьев открыл нашим взорам длинную человеческую фигуру, пригибающуюся к земле. Оскаленная челюсть приоткрылась, капая густой слюной с острых зубов.

— Какой красивый, — восхитился живой мертвец и шагнул к существу. — Хватит ноги тереть, соберись.