Книга Защитница Солнечного Трона, страница 41 – Олег Крамер, Анна Сешт

— Много погибших? – тихо спросила Мерит.

— Трое. А это куда меньше, чем если бы ты не вмешалась, – серьезно сказала Нефертити.

— Кто-то очень не хочет, чтобы мы добрались до столицы. Все ведь не случайно.

— Ну, кроме разве что гиппопотама.

— Зверя тоже можно натравить… заразить безумием… Есть и такие заклинания у жрецов.

— Не пугай меня. – Со смехом Нефертити ткнула ее кулаком в плечо, потом сунула ей плошку с теплой кашей из полбы^[24] и несколько сушеных фиников. – На вот лучше, поешь.

Мерит с благодарностью кивнула. Она и правда чувствовала страшный голод, как бывало порой после особенно сложных ритуалов. Тело отчаянно нуждалось в восполнении сил, и девушка готова была поглощать все съестное, что только попадалось на пути.

— Этот Рамос от тебя почти не отходил, насколько позволяли его обязанности. И если меня он оберегает из чувства долга, то тебя… – Подруга многозначительно улыбнулась. – В этом явно есть что-то личное. Вы знакомы?

— Он обучал меня. Еще когда я жила в Городе Белых Стен, до посвящения. Так давно это было, даже вспоминать странно… и вот мы встретились снова.

— Интересно переплетаются судьбы, – задумчиво проговорила Нефертити, а потом добавила, чуть погрустнев: – Я видела, что с Тутмосом у вас не совсем заладилось. Прости, это, должно быть, моя вина.

— Нет-нет! – Мерит подалась вперед, сжала руку подруги. – Я знаю, он всегда будет любить тебя. Как и я. Всегда будет восхищаться тобой и оберегать. Мне кажется, титул придворного скульптора и все прилагающиеся к этому задачи пойдут ему на пользу. Тутмосу нужна не женщина, а… дело всей жизни.

Нефертити чуть улыбнулась.

— Возможно, ты права. И нам всем нужно… немного времени, чтобы привыкнуть к нашей новой жизни. Я просто так хочу увидеть тебя счастливой!

От этих слов на сердце стало очень тепло.

— Как и я тебя, моя дорогая. Как и я…

Когда путешествие продолжилось, Тутмос настоял на том, чтобы путешествовать на одной ладье с Мерит и Нефертити. И когда девушка привычно пошла любоваться пышными зарослями на берегах, домиками поселений и проплывавшими мимо ладьями и тростниковыми лодочками, скульптор подошел к ней прежде, чем это успел сделать Рамос. Даже обнял ее, хотя объятие это больше походило на прежнее, дружеское.

— Как же я рад, что ты оправилась. Прости меня, – выпалил он, стиснув ее ладонь. – Прости, что оказался так бесполезен. Пытался оборонять лагерь дубиной и кинжалом, помогал гребцам. Но не успел к тебе… Как же я клял себя потом. – Он опустил взгляд. – Смотрел на свои руки и думал – не могу ни ранить, ни исцелить, только создавать иллюзии красоты. Красоты, которая даже не принадлежит мне.

Мерит почувствовала острый укол жалости, погладила его по щеке.

— Невозможно стать сразу всем, мой друг, – и мастером, и воителем. Ты был очень храбр.

— Ты слишком в меня веришь, – усмехнулся он, но не отстранился.

— Да, всегда верила. Тебе предназначено нечто великое… просто не на поле боя.

Она говорила тепло, искренне, и внутри разливалась настоящая нежность. Но эта нежность была сродни скорее… сестринской. И, поняв это, Мерит поспешно отняла руку, совсем запутавшись в своих чувствах.

Тутмос улыбался ей с теплом и благодарностью, и она была рада, что сейчас он видит перед собой именно ее, а не свои наброски. Когда девушка посмотрела поверх его плеча, то увидела, как Рамос, беседовавший о чем-то с кормчим, бросил на них мрачный взгляд.