Книга Защитница Солнечного Трона, страница 58 – Олег Крамер, Анна Сешт

Верховный Жрец поморщился, глядя на несколько знаков на остраконе. Один из доносов. Неужто мальчик только изображал смирение? В самом деле даже не собирался дожидаться окончания священных семидесяти дней для этого своего… маленького бунта? Второй донос подтверждал это.

А далее следовало официальное прошение в Ипет-Сут ему, Верховному Жрецу. С печатью фараона. Сегодняшнее.

Вязь вежливых слов, в которых была заключена даже не просьба. Его, Маи, просто ставили в известность, со всей учтивостью, но не спрашивая дозволения.

Маи нахмурился и перечитал.

Да. Аменхотеп действительно собирался уже в ближайшие дни открыть святилище и провести первое служение – немногим после важного ритуала в поминальном храме ушедшего Владыки.

«Моему отцу отрадно было бы увидеть, как солнечный свет проливается на открытый молельный двор Атона. Я бы хотел исполнить его волю прежде, чем его ладья отправится в свое последнее путешествие на Запад. Надеюсь на содействие Верховного Жреца, друга и союзника Дома Владык».

Не «прошу о помощи» – нет! «Надеюсь на содействие», не оставляя права на отказ!

— А ты, похоже, и правда вырос, маленький солнечный жрец, – усмехнулся Маи. – И понемногу отращиваешь зубки почти под стать твоему брату.

— Отец, я сделала, как ты велел…

Верховный Жрец поморщился. Дочь, как это часто за ней водилось, вошла не постучавшись.

— Скажи мне, Киа, ты в самом деле полагаешь, что один из самых занятых людей Та-Кемет бросает дела каждый раз, когда тебе заблагорассудится побеседовать? – насмешливо спросил он.

Но Киа выглядела такой растерянной, что Маи не стал, как обычно, просить ее выйти и зайти как подобает.

— Что случилось? – мягко спросил он, откладывая свитки.

Девушка вдруг подошла и обняла отца, уткнулась ему в плечо. Хотела что-то получить? Или в самом деле нуждалась в его поддержке? Маи чуть приобнял дочь, думая, когда же так успел избаловать ее, свою отраду. Возможно, когда ее мать отправилась к предкам слишком рано и он попытался заменить ей любовь обоих родителей одним собой. Да и то оплошал. Много его внимания требовали дела храма и государства. Тадухепа тоже говорила, что редко видит его, но старалась быть рядом и поддерживать во всех делах.

Призрачное дыхание царевны коснулось его памяти, отозвалось отголосками печали. Любил ли он свою супругу? Наверное, лишь когда ее не стало, осознал в полной мере, как стал одинок, как тосковал. Слишком привык, что она была рядом, – настолько, что уже не мог без нее. Киа не была ее отражением, но в их дочери он старался искупить то, что недодал когда-то прекрасной женщине, ставшей его соратницей. Единственной, кто любил его просто так.

— Что тебя терзает? – спросил он дочь. – Рассталась со своим солдатом?

— Нет… в смысле, и это тоже, но… – когда Киа говорила так сбивчиво, то явно лукавила.

Верховный Жрец тяжело вздохнул.

— И что же случилось?

— Я пришла к нему. К Аменхотепу. Как ты велел. Но если раньше он смотрел на меня, словно пес на хозяйку, готовый стерпеть что угодно ради даже недолгой благосклонности…

— Не стоит так говорить о своем фараоне, – прервал ее Маи.

— Да, отец, – говоря таким тоном, она обычно закатывала глаза, но слушалась. – В общем… теперь он не выглядел таким уж нуждающимся в утешении. И отослал меня прочь. Меня, ты представляешь!