Книга Покорение Дракона, страница 49 – Юлия Фим

Однако Чживэй отмахнулась и посмотрела на Ифэй.

— Где сейчас Сяо До?

Время развлечений закончилось.

* * *

Чжао Шэнь, сразу после великой битвы светлых и темных

Шэнь застыл в неподвижности, опершись на меч Байлун.

На горе Оранжевых Цветков их было двое. Сюанцин, обратившийся вновь в человека, сидел сгорбившись на том месте, где еще недавно было тело погибшей Чживэй.

Погибшей! Погибшей! Погибшей!

Шэнь ожесточенно повторил это несколько раз, чтобы стереть воспоминания, как его пальцы погрузились в ее раны, как вырвали ее ци, как он ее убил…

Погибла. Погибшая. Убитая Императором. Так он сказал Лин Цзинь: «Ее убил Император». Подруге даже не пришло в голову уточнить, какой именно Император.

Злость, ненависть, отчаяние – смесь этих чувств разъедала его, когда он смотрел на спину омерзительно преданного Сюанцина. Он с легкостью мог представить, как этот темный жертвует всем, даже собственной жизнью, лишь бы Чживэй жила.

И он – Шэнь – он бы поступил также! Он бы поступил. Чживэй была ему дороже жизни.

Меч Байлун в руке недовольно дернулся. Кажется, не так уж был он рад служить убийце. Даже более того: меч скорбел! Не обвинял, только скорбел.

Вдруг демоническая мысль прокралась к нему в голову, нашептывая идеи. А ведь этот меч мог бы убить Дракона. Шэню достаточно замахнуться и пронзить спину Сюанцина прямиком до сердца.

Друзьям он расскажет правду, что Сюанцин оказался Драконом, они поймут. Есть ли правда разница теперь, когда он император, что о нем думают Лин Цзинь и Сяо До?

Прислушавшись к себе, он понял, что разница была. И даже помимо практических причин: ему сейчас было не до обретения новых врагов, Лин Цзинь и Сяо До – единственное, что у него осталось от Чживэй. И они были единственными, кого он считал друзьями, кому он по-настоящему доверял.

— Так значит, ты Дракон, – произнес Шэнь. – Тот самый, которого все так боятся?

Сюанцин не вздрогнул, не обернулся. Похоже, знал, что Шэнь все это время стоял у него за спиной. Знал и молчал, как и всегда. Словно Шэнь ничего не значил. Не заслуживал даже говорить с ним.

Он сжал покрепче рукоять меча. Всего один взмах!

— Я не могу позволить Дракону летать по моей Империи, Сюанцин.

Тот так резко обернулся, что Шэнь опешил. Красные глаза посмотрели на него в упор. И опять в них было что-то такое… неподвластное Шэню.

— Я запру нас с Драконом в месте, из которого он не сможет выбраться, – решительно сказал Сюанцин, после чего тихо добавил какую-то бессмыслицу: – Пришло время сажать цветы.

Шэнь не нашелся что ответить. В глубине души ему хотелось, чтобы Сюанцин испытывал к нему ненависть, чтобы тот напал на него. Можно было бы сказать ему прямо сейчас, что именно он убил Чживэй, ведь Сюанцин этого не понял. Тогда все бы решилось окончательно. И Шэнь бы окончательно превратился в злодея. В этом было бы некоторое облегчение: сжечь все мосты и стать отъявленным мерзавцем. Обменять кусочки души, что сейчас удушающе ныли от чувства вины, на вечную мерзлоту бесчувствия.

Вот что испытывала Чживэй, внезапно понял Шэнь. Она не пыталась его предать, скрывая столь многое. Просто из-за тягучей вины за смерть семьи отказалась от чувств. Не Сюанцин был самым главным препятствием к сердцу Чживэй, а он сам – Чжао Шэнь – разрушал доверие и искренность с самой первой встречи.