Книга Двуликая жена. Доказательство любви, страница 59 – Мария Шарикова

Элеонора склонила голову, и этот жест был полон такого достоинства, такой естественной грации, что я почувствовала себя неуклюжей школьницей.

-Благодарю. Мой муж скончался полгода назад, и я решила вернуться в Англию после долгих лет за границей. Лусиан был моим первым визитом. Старые друзья, знаете ли, дороже новых.

«Старые друзья». Я посмотрела на Лусиана. Он стоял у камина, и лицо его было непроницаемо. Это бало то самое выражение, которое я так хорошо знала по первым дням нашего брака. Холодная маска. Защита. Он прятался за ней, и это ранило сильнее, чем любая откровенность.

-Вы надолго в наших краях?-спросила я, усаживаясь в кресло и жестом приглашая гостью последовать моему примеру. Мои пальцы слегка дрожали, и я сжала их в кулак, спрятав в складках платья.

-Надеюсь, на несколько дней, если Лусиан и вы будете так добры приютить вдову,-улыбнулась Элеонора. В этой улыбке не было ничего вызывающего, но мне почудился в ней скрытый вызов.-Мое поместье находится в Корнуолле. Дорогая туда долгая, и я мечтала отдохнуть в обществе старых друзей.

Я взглянула на Лусиана. Он молчал. Стоял у камина, как статуя, и молчал. Словно давая мне право решать. Или не желая вмешиваться. Я не знала, что хуже.

-Конечно,-сказала я с усилием, чувствуя, как каждое слово дается мне с огромным трудом.-Мы будем рады вашему обществу. Гроув распорядится приготовить для вас голубую спальню.

-О, вы так добры,-Элеонора перевела взгляд на Лусиана, и в этом взгляде было столько тепла, столько интимности, что у меня перехватило дыхание.-Лусиан, ты не представляешь, как я мечтала об этом дне. Столько лет… Я так много хочу тебе рассказать.

-Я тоже,-ответил он, и в его голосе мне послышалась та же глухая нотка, которую я слышала, когда он говорил о своей болезни. Нотка боли. Нотка прошлого. Нотка чего-то, к чему у меня не было доступа…

Вечер тянулся бесконечно. Элеонора была очаровательна, умна, образованна. Она рассказывала о Париже, о Вене, о итальянских операх. Она цитировала стихи на французском и немецком, и я понимала только обрывки, которых едва хватало, чтобы не выглядеть полной дурой. Она смеялась над воспоминаниями из юности, в которых Лусиан неизменно присутствовал. Молодой, красивый, живой. Тот Лусиан, которого я никогда не знала!

За ужином она сидела напротив него, и я видела, как их взгляды встречаются, как он отводит глаза, как она смотрит на него с той особенной, понимающей улыбкой, которая бывает только у людей, деливших когда-то постель и тайны. Я сжимала вилку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

-Помнишь тот бал у герцога Кларенса? - спросила Элеонора, отпивая вино.-Ты тогда обещал мне танец, а потом исчез на три часа с какими-то политическими сплетниками.

-Я был молод и глуп,-ответил Лусиан, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на сожаление. Сожаление о том, что он тогда исчез? Или о том, что вообще когда-то знал её?

-Ты всегда был слишком серьезен,- улыбнулась она.-Даже тогда. Особенно тогда.

Я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни, где двое говорили на языке, которого я не знала. Я натянуто улыбалась, кивала, задавала вежливые вопросы, но внутри у меня всё сжималось от нехорошего предчувствия. Каждое слово Элеоноры было пропитано прошлым, каждым взглядом она словно говорила: «Я знала его до тебя. Я знаю его лучше».