Книга Случайная свадьба. Одна зима до любви, страница 62 – Елена Княжина

— Проснулся все-таки. Размножился. Еще бы, на таком-то лакомстве, — бубнил ректор себе под нос, пытаясь не глядеть на сорочку. — Обопритесь на меня и пойдем. Путь неблизкий.

— Надо платье…

— Не будем тратить время. У вас глаза закатываются, Лара… Я еле достучался.

Достучался так достучался. Сделав несколько неуверенных шагов, я наткнулась на выломанную дверь. Ректор ни одной петли не пощадил.

— Так это были ваши… «тук-тук-тук»…

Сколько силищи в этом душистом тэре, что от его «туков» двери с петель слетают?

Позволив сгрести себя в охапку и практически уложить на ректорский бок, я шевелила ногами. Перемещение по коридору выходило небыстрым.

— Вы стонали. Громко, — пояснил ректор, волоча меня обратно в крыло преподавателей. Мимо общей душевой, мимо столовой для низших, вниз, вверх…

— Так громко, что вы из кабинета услышали?

— Из соседней комнаты. Там рядом покои Галлеи Грейнской, — пробормотал он. — Я зашел проведать принцессу и сообщить ей известие о герцоге… Сразу, как сам узнал.

— Богини…

— Габ жив. В смысле… генерал жив. И будет жить еще какое-то время, если супружеская жизнь не доконает, — пряча улыбку в тенях, выдал ректор. Но тут же обеспокоенно добавил: — Сюда. В кабинет Башелора. Шевелите ножками, «демоница».

Я искоса глянула на Вольгана: он еще и веселится. У меня жилы мраком крутит, внутренности выворачивает… А если бы на ауре виднелись рога, Лаэр бы доложил, у рыжего не задерживается!

— Вы когда-нибудь сцеживали чистую магию? — уточнил, проталкивая меня в кабинет, пахнущий пылью и ветхими страницами.

— Н-нет…

— Неужто настоятельница не поручала воспитанницам заряжать портальные камни? — сощурился ректор.

— Я болела. Искра едва теплилась. Какие уж тут кристаллы.

Я бросила тревожный взгляд на локтевой сгиб: черный жгут, скрутивший кожу, полз вверх, к плечу.

— Зато теперь искра так разгорелась, что не потушить, — проворчал Влад и подволок меня к красивой медной чаше.

На драгоценном ободе блестели бледно-желтые камешки, а сам сосуд опоясывала вязь незнакомых символов.

Загогулины расплывались перед глазами. Живот горел, колени подламывались, обозначая финальную слабость. Минута — и я грохнусь в обморок. А там пустота, чернота… И, возможно, смерть.

— Тут что-то на виззарийском. Про то, что чаша Анаусси создана хранить и удерживать. В ней можно очистить энергию или… качественно усыпить, — пояснил ректор и откуда-то достал тонкий стилет.

Серебряное лезвие, наточенной магией до невидимой остроты, сверкнуло во мраке. И в голову хлынули жуткие, темные мысли.

Беги. Беги… Уноси ноги. Это жертвенник. Это смерть. Древняя виззарийская магия. Темная, грязная… Про-о-очь.

Я дернулась, но Вольган меня остановил, резко развернул и прижал к себе лопатками. Нагнулся к уху.

— Не слушайте его. Мрак путает. Соблазняет на глупости. Его затеи всегда дурны.

— Он говорит бежать…

— Он просто не хочет покидать ваше чистенькое тело, — прошипел Вольган, задрал рукав и вытряхнул мою руку из захвата. — Я сделаю надрез, а вы выпускайте. Медленно, ласково, но настойчиво. Представьте, что это питомец, которого нельзя обидеть. Пакостный, но ручной.

— Я не… не смогу… — всхлипнула, стараясь не замечать крепкие лапы, пережавшие меня в районе груди.

— Тише. Пальцы в чашу… Вот так. Закройте глаза и подумайте о хорошем.