Книга Взрослые сказки для "плохих" девочек, страница 19 – Татьяна Лайт

А я и забыл про эту вредную бабу. Только напоминание от Ульяны немного стало возвращать меня обратно в ту реальность, где я столько времени был.

— Хорошо. Не пойду. И ты сразу не ищи! — еле сдерживаясь произнес я.

— Чего?

— Замену мне!

— Эх, ты незаменим, даже стараться не буду. Одно разочарование. Может потом, с годами, эмоции будет не такими яркими. Попробую что-то наладить и в своей личной жизни.

— Вот и хорошо. А ты могла бы остаться здесь? — спросил без надежды на положительный ответ.

— А кем? — спросила резонный вопрос девушка.

Я не знал ответа. Промолчал. Кем она может остаться в сказке? Без способностей, без истории? Нет, никем она не может остаться. Сжал ее еще сильнее.

— Пора помыться. Ты же не хочешь в таком виде в свой мир перенестись? Тебя куда высадить?

— В общагу. Если можно.

— Ты все в коттедж какой-то рвалась.

— Нет, не хочу, — коротко ответила она.

Мылись мы молча. Внутри что-то рвалось и болело. Ульяна тоже была грустна! Время поджимало. Наколдовал ей в руки большой ларец с самоцветами. Пусть на память будет! Девушка ничего не успела сказать, исчезла, как и не было ее вовсе. А я взвыл, будто волк. «Вот это история перевоспитания случилась со мной под новый год. Кто кого воспитывал? И главное, что теперь делать?» — подумал тогда. В голове вертелась мысль, что подарок мал, Ульяна достойна большего. Я бы весь мир к ее ногам положил, все камни и драгоценности. Да только встретимся ли снова?

Ульяна

Оказалась в комнате в студенческом общежитии. И до того она чужой мне показалась, будто и не в свой мир попала, а наоборот.

Отношение с родителями всегда были сложными. Поэтому, когда поступила в университет, прописалась у бабушки в деревне, чтобы комнату мне дали в общежитие. Родители не возражали. Как и из дома не гнали. На первых порах, я туда убежала. Окунулась в общажную студенческую жизнь. Но после собственной комнаты, спокойствия и тишины родительского дома, там мне было сложно. Чуть-чуть поборолась с собственной гордостью, да и вернулась. Но комнату сдавать не стала. В те дни, когда мне хотелось отдохнуть от споров и ругани родни я ночевала там. С соседкой мне повезло. Она тоже комнату держала на всякий случай. Так что друг другу мы не мешали.

Когда Морозко спросил куда меня доставить, сказала не задумываясь, что сюда. И теперь я стояла посреди обшарпанных стен с большим, тяжёлым ларцом. Слезы сами навернулись на глаза.

— Как же больно судьба со мной играет! — прошептала сквозь слезы, — из сказки в суровую реальность.

Положила ларец на стол. Руки от тяжести гудели. Хотела уже кинутся на кровать и зарыдать. Но мой порыв прервал телефонный звонок.

— Ульяна! Наконец-то! Негодная, неблагодарная, ты из вредности всей семье праздник испортила. Мы уже в полицию собирались… — заголосила мама в трубку.

— Это все что ты хотела мне сказать? — прервала ее, не имея сил и настроения слушать ее отповедь.

— Ты, как всегда, перебиваешь, дерзишь, не девчонка, а беда ходячая! — зло с обидой проговорила родительница.

— Это я тоже слышала! Причем еще до Нового года. Думала, что хоть в Новом тебе будет что сказать мне Нового, — выделила последнее слово, — Мам, если песня у тебя старая, то заканчивай. Год только начался, успеешь еще ее повторить сто тысяч раз. Сейчас нет настроения слушать.