Книга Подарок, страница 81 – Наталья Буланова

— Почему они хотят меня убить? — Голос звучит чужим.

Егор прижимает лоб к моему, его дыхание пахнет медью и грозой:

— Потому что ты моя слабость. А слабости великих — это сокровища для шакалов.

Он срывает с себя остатки рубашки, обнажая затягивающиеся на глазах раны, и говорит:

— Теперь они узнают, что такое гнев волка.

Его трансформация на этот раз полная. Золотистая шерсть прорастает сквозь кожу, кости хрустят, перестраиваясь. Когда он встает на четвереньки, это уже не человек — древний дух гор, воплощенный в плоти, огромный альфа волков.

И он залетает обратно в ресторан. Грохот, звон, скрежет, стоны — это все смешивается в такой какофонии звуков, что я втягиваю голову в плечи.

А когда он выпрыгивает из окна и подставляет шею, я интуитивно понимаю: он хочет, чтобы я на него залезла.

И это при толпе зевак и уже не скучающих туристов!

Я сажусь ему на спину и вцепляюсь в шерсть на загривке.

Мы мчимся прочь от города, к зубчатым силуэтам Чертовых гор. Ветер воет в ушах, смывая следы и запах заварушки. Я прижимаюсь щекой к его горячей шее, вдыхая запах грозы и дикого меда.

Где-то позади, на горизонте, взвывают моторы преследователей. Но я вдруг перестаю бояться. Потому что в этой безумной скачке понимаю две вещи:

Его когти никогда не поворачиваются против меня.

Его страх за меня страшнее любого оружия.

А значит, мы уже побеждаем.

Егор Руданский

Обычно женихи вносят невесту в дом на руках, а я — на горбу. Но что поделать, если обстоятельства заставляют?

Стены особняка дрожат от моего рыка, когда я вваливаюсь в холл, ощущая, как шерсть на загривке медленно превращается в мурашки на человеческой коже.

Лера прилипает к стене, как мокрая бабочка, — локоны растрепаны, глаза горят смесью ярости и восторга.

Она смеется сквозь прерывистое дыхание:

— Ты… ты мчался как угорелый!

Мои люди бросаются к нам роем обеспокоенных пчел. Халат из рук Феди летит ко мне вихрем. Завязываю пояс на себе с таким треском, будто давлю им всю столичную свору.

— Легенду про цирк подготовили? — бросаю я через плечо, подхватывая Леру.

Ее талия умещается в моей ладони — обманчиво хрупкая. Но я-то знаю, что она очень сильная девушка, которая не боится перевязаться бантом и зайти в логово к альфе.

Арина Игоревна принимает ее, будто священный артефакт. Старые пальцы домработницы дрожат не от возраста — от радости, что я наконец привел в дом пару.

Моя невеста мило выдыхает облачко проклятий, цепляясь за дверной косяк:

— Егор, я не кукла, чтобы…

— Отдохни, — перебиваю я, проводя пальцем по ее запястью. Голос сам смягчается, когда я наклоняюсь к ней и шепчу на ухо: — Или прикую наручниками к кровати. Выбирай.

Ее глаза вспыхивают бунтом, но я уже поворачиваюсь к Феде. Моя правая рука, мой мастер тихих смертей, сейчас похож на школьника, пойманного с сигаретой, — отводит глаза.

— Видео с мобильников зевак подтерли?

— Да, глава. И еще. — Он щелкает планшетом, выводя на экран карту. — Жучок в сумочке Алисы показал их базу.

Красная линия петляет к Чертовым горам, обрываясь у подножия. Мое сердце бьется в такт старой боли — там, где много лет назад исчезли следы родительского джипа.

— В сами горы не заходили? — спрашиваю, уже зная ответ.

— Крутятся, как мыши у края пропасти. — Федя включает запись — кадры показывают людей у Чертовых гор.