Книга Рыжий-бесстыжий, страница 45 – Наталья Буланова

И не потому, что не скучали друг по другу. У нас нормальные отношения. Мама с папой работали, я росла. Потом я уехала. Вот и вся история.

— У нас? Да потихоньку, Вась…

Я прекрасно знала этот тон. Мама что-то скрывала.

— Рассказывай.

Терпеть не могла эти танцы с бубнами. Она любила играть в тайны мадридского двора, а мне мягко вытягивать правду сейчас мешала поклажа.

— Да ладно. Я тебя поздравить звонила. Отец тоже передает привет и поздравления.

— Папа дома? У него выходной?

— Сократили, — со вздохом ответила мама.

И я ощутила, что это далеко не та причина, по которой ее голос звучит так расстроенно.

— Мам, говори, что произошло.

— Ох, Вась. Мы с папой кредитку взяли, не знали, что там и как. Не разобрались со всеми этими беспроцентными днями. Проценты бешеные, едва их получается отдавать, а основной долг не погасить никак. То две зарплаты было, а теперь одна. В этом месяце не знаю, что и делать. Не знаешь, сейчас коллекторы ходят по домам?

Я встала на светофоре, опустила чемоданы вниз. Голова опустилась сама собой.

Что ж. Только я радовалась круглой сумме, которую удалось скопить, как тут же нашлась нужда, куда потратить.

— Сколько, мам? Мне как раз премию дали.

— Ох, Вась. Много.

Опять нужно клешнями доставать информацию.

— Ма-а-ам…

— Шестьсот тысяч.

— Ого. Кредитки обычно от пятидесяти.

— Да мы как-то отдавали, тратили, а там лимит повышался. Мы радовались. А потом сами не заметили, как стали жить впроголодь, а все зарплаты туда заливать. Как отца сократили, так хоть вешайся иди.

— Мам, не говори ерунды. Я у вас на что? У меня лежат деньги.

— Тогда только в долг возьму.

— Хорошо.

И я, и она знали, что с деньгами я прощаюсь навсегда.

Ладно, молодая, еще заработаю. Кредитки — это зло.

— Спасибо, Василис! Что бы мы без тебя делали. Как хорошо, что ты из нашего захолустья уехала и получаешь большие деньги. Я хожу с высоко поднятой головой.

Я кивнула, хоть она меня и не видела, правда, моя голова так и осталась опущенной. Мы еще поговорили про их здоровье и попрощались.

Следом я открыла онлайн-банкинг и сделала перевод на мамину карту. Подняла голову, взялась за чемоданы. Загорелся зеленый.

Считай, обнулилась. Пришло время заработать все заново!

Ксю встретила меня на съемочной площадке объятиями.

— С днем варенья тебя! — пропела она.

— Спасибо! — Я не могла обнять в ответ из-за двух чемоданов в руках.

Подруга тут же схватила один. Мы пошли к домику на колесах, который в городе использовался как гримерка.

По пути я оглянулась на локацию, которая так приглянулась режиссеру. Улицы как улицы. Ничего примечательного. Не исторический центр и не спальный район. Что-то среднее.

— Вась, может, отпразднуем в кои-то веки, а?

— Ты же знаешь, я не отмечаю, — поморщилась я.

Ксю печально вздохнула, вошла в фургончик и замерла. Я шагнула следом и посмотрела на незнакомого молодого мужчину на стуле перед зеркалом. Туда обычно садились актеры, чтобы их загримировали, но этот мужчина не был в составе.

— Доброе утро! — уважительно поздоровался он и кивнул.

Симпатичный, стройный, с поставленным голосом и осанкой. На оборотня не тянет ни шириной плеч, ни телосложением, но кто знает. Я еще не всех видела.

Наверное, на наших лицах было написано глубокое недоумение, потому что парень поспешил встать и представиться: