Книга Академия контролируемой магии, страница 150 – Ольга Арунд

А может, того недоубийцу подослал именно он?

Нервный смешок вырвался помимо воли.

Если это так, то можно смело выбирать место на кладбище. Потому что воля императора не оспаривалась никем… кроме Ориана. Но он станет последним, кому Лориан Оришанский расскажет о своих убийственных планах. Возможно, даже посочувствует потом гибели одной умной, но слишком лишней студентки.

Тем более что на шкатулке остался всего один слой и моя помощь… стоп.

Слой. Схватив карандаш, я быстрыми росчерками соединила линии и неверяще выдохнула. Второй узел не просто менял, он переворачивал все с ног на голову! И это значило, что заклинание не применялось к живым… но неживое тем более не могло изменяться. Перед глазами пронеслись события сегодняшнего вечера.

Этого просто не могло быть.

Потому что оно изменяло не предметы – полюса заклинаний, переворачивая действие на противоположное! И я должна сказать об этом Ориану, потому что если догадки верны… рианы, неужели все вот так просто! Неужели мы сможем открыть шкатулку одним-единственным заклинанием? Неужели еще чуть-чуть, и оскант, а с ним и спасение для всех стихийников, будет в руках наших и императора?

Нервная дрожь прокатилась по телу.

И может, тогда мне удастся попросить о милости? В конце концов, неужели для советника не найдется более подходящей невесты, чем я?..

Выходной.

Я открыла глаза, уставившись в кипенно-белый потолок. Вставать не хотелось, зато перевернуться на другой бок и поглубже зарыться в одеяло очень даже. Но и маленькой щелки в шторах хватало, чтобы яркие лучи грели затылок. Дни едва перевалили через середину первого месяца года, а солнце уже отвоевывало себе место, настраивая на весенний лад.

И хотелось весь день проваляться в постели, но когда меня волновали собственные желания! Я села, пригладила растрепавшиеся волосы и улыбнулась. На письменном столе стоял поднос с крышкой, рядом лежало письмо и небольшой сверток с белым бантом.

Они всегда помнили обо мне больше, чем я сама.

Когда-то этот день вызывал один лишь восторг, потом я его ненавидела, потом злилась и наконец смогла полюбить. Тот день, когда родители, наверное, были по-настоящему счастливы. Тот, который принес мне много бед. Тот, который я игнорировала долгие годы.

День моего рождения.

Под крышкой оказался лучший в мире завтрак – несладкий ягодный напиток, два вареных яйца с жидким желтком, огромный кусок слоеного пирога с мясом и торт. Маленький десерт из ягод, крема и бисквита с витиеватыми буквами «А. Г.» сверху и цифрой двадцать три сбоку.

Торт, который ровно пять лет назад Николас придумал для бедного несчастного ребенка, тоскливо читающего в библиотеке. В одиночестве. В собственный день рождения. И с того момента не было ни одного года, когда бы я не находила утром завтрак и подарок от Грейс.

Шали, шарфы, перчатки и шапки – уволься она от Присли, могла бы зарабатывать одним вязанием, настолько искусно у нее это выходило. Грейс любила меня, а я любила тепло, но сегодня сверток с запиской оказался подозрительно легким. Решив растянуть удовольствие, я сначала расправилась с завтраком и только потом раскрыла подарок.

Все-таки перчатки. Цвета красного вина, из тончайшей пряжи, купленной явно не в простой лавке на ежегодной ярмарке, украшенные вышивкой из морозных узоров. И, увлекшись рассматриванием рисунка, я не заметила, как из них что-то выпало, громко ударившись о стол. Отложив перчатки, я перевела взгляд, ожидая увидеть недорогую, но приятную мелочь.