Книга Искры льда, страница 22 – Елена Хантинг

— Напиши мне, как доедешь.

— Ладно.

Я смотрю, как она уезжает на машине Уотерса, и думаю: на какие компромиссы она пошла ради него? И от чего Санни придется отказаться, чтобы быть со мной? Если она все еще хочет этого.

Хоть на второй свой самолет я и успеваю, к дому Санни добираюсь только в половину третьего ночи. А обещал, что приеду два часа назад. Но на дороге были ремонтные работы, и, пока я их объезжал, навигатор сбился. Я вбил в него не тот адрес, а когда заметил ошибку, уже успел проехать километров сорок в противоположном направлении. Поле с коровами мне намекнуло, что где-то я свернул не туда.

Устало поднимаю с сиденья спортивную сумку. Сейчас еще придется выяснять отношения. Чем больше я думаю про вчерашние фотографии, тем больше понимаю, как это все выглядит со стороны, особенно вне контекста. Хуже всего фотка с Вареничком на голом мне. Раньше я никогда не был верен одной девушке. И теперь никто не верит, что я могу построить нормальные отношения.

Когда я выхожу из машины, включается детектор движения, двор заливает свет, ослепляя меня. Уродливая и малюсенькая эко-машинка Санни припаркована перед моим арендованным внедорожником. Она не развернула колеса, и передняя шина с пассажирской стороны подмяла клумбу.

Вешаю сумку на плечо, закрываю машину и звоню в дверь. Внутри слышен тревожный лай и цокот коготочков по лестнице. Титан, папильон, и Андромеда, просто Энди, если коротко, – собаки Санни. Оба из приюта и страдают от серьезной тревожности. Титан постоянно лижет людям пальцы ног, а Санни вроде как плевать. Это странно.

Энди – немецкий дог, поэтому его видно даже через шторку, прикрывающую окошко на входной двери. Он ходит взад-вперед, поскуливает. У меня есть для него вкусняшки в машине. Бегу обратно к внедорожнику и достаю сумку с подарками. Ищу в ней гурмэ-угощения для собак и проталкиваю кусочек в разъем для писем. Энди проглатывает его и сует нос в щель, ищет еще.

Спустя минуту Санни все еще нет; достаю телефон и записываю ей сообщение:

— Я у твоей двери.

Видимо, как-то плохо артикулирую, и «двери» становится «хмели». Еще раз звоню в звонок, удаляю сообщение, жду, когда Энди перестанет гавкать, записываю сообщение снова, на этот раз говоря медленнее. Вечно оговариваюсь, когда так устану. В этот раз дверь набрана правильно – ничего не подчеркивается красным, – и я нажимаю «отправить».

Читаю и хмурюсь, нажимаю на преобразование текста в речь, чтобы послушать, потому что половина опять рандомные буквы. Она злится, знаю. Я должен все исправить. Обычно я хорошо прибираю за собой, за исключением того бардака, из-за которого меня перевели в Чикаго. Там я ничего не мог сделать. Та фотка, на которой я отдыхаю с племянницей тренера в ванной, все равно молниеносно разлетелась по интернету.

Британка в моем телефоне читает своим сексуальным голосом «у твоей звери» вместо «у твоей двери». Господи, это мое наказание за то, что не прослушал, прежде чем отправить.

Надеюсь, что коротко и по делу сработает.

Я наклоняюсь, открываю створку щели для писем. Энди останавливается и сует нос ко мне.

— Привет, дружочек. Можешь сходить за Санни и привести ее ко мне? Санни? Где Санни? Веди Санни! – Он бежит к лестнице и оглядывается на меня. – Да, да! Умница! Приведи ее. Я тебя угощу, если приведешь Санни.