Книга Искры льда, страница 55 – Елена Хантинг

Она улыбается.

— Я всегда голодный. – Начинаю поцелуями прокладывать дорожку от ее живота и ниже, пока она не обхватывает мою голову руками.

— Если ты еще раз сделаешь мне куни, мозоли появятся либо на языке, либо на клиторе.

Смеюсь и процеловываю дорожку к губам.

— Мне нужна настоящая еда. Давай оденемся и сходим куда-нибудь? Хочется на свидание.

— О-о-ой! Я знаю, куда мы пойдем. Тебе понравится.

Санни отталкивается от моей груди, скатывается с кровати на ноги.

Спустя полчаса мы уже собрались и доехали до центра Гуэлфа. Мы с Санни предпочитаем очень разные места. Ресторан веганский. Мне ничего не нравится. Вообще я люблю овощи, просто знаю, что снова проголодаюсь, как только мы вернемся в машину. Но она такая радостная. Решаю, что все будет хорошо, если я закажу половину меню и налопаюсь тростинок. Все равно тут нет ничего связанного ни с коровкой, ни даже с рыбкой.

Я почему-то решил, что люди, работающие в таком месте, не смотрят хоккей, но это ошибка. Да, у них у всех дреды и ботинки из конопли. Видимо, это не мешает любить хоккей. К столику нас ведет парень, который прекрасно знает, кто я такой, и без остановки треплется о том, как сильно ему хочется, чтобы я играл за Торонто.

Санни, видимо, часто сюда приходит, ее все знают. Она знакомит меня с кучей людей; имена я, конечно, не запомню, даже прозвища не успею раздать: они все эко-фрики и на одно лицо. Санни не представляет меня как своего парня. Просто по имени, без каких-либо ярлыков. Но мы садимся с одной стороны столика, а не напротив друг друга, и она прижимается к моему боку. Это гораздо красноречивее любых ярлыков.

Возвращаемся домой и смотрим кино. Голыми. «Смотрим» – конечно, преувеличение. Продержались первые пятнадцать минут, но было весело, а после стало еще веселее. Санни засыпает на диване, а я провожу ревизию холодильника. В нем мало что есть, кроме всяких ПП-закусок, риса и миндального молока. Я открываю морозилку и уже думаю, что сорвал джек-пот, потому что вижу там кучу мучного. Но, к сожалению, на всех контейнерах красные круглые наклейки с перечеркнутым что-то поедающим человечком. И конопляный листок. Видимо, это какие-то исследования папы Санни. Он работает в лаборатории, которая разрабатывает медицинскую марихуану. Он типа очень умный. Санни говорила, что часто печет что-то для него, чтобы он мог добавить туда смесь. Я звоню в местную пиццерию и заказываю перекус.

Санни просыпается, когда мой ночной дожор уже подходит к концу. Рядом с контейнером лежит горка обглоданных косточек. Санни потягивается, плед, которым я ее накрыл, сползает, показывается сосок.

— Что делаешь?

— Любуюсь твоей грудью.

Она растерянно хлопает ресницами, подтягивает одеяло, чтобы прикрыться, а потом наклоняется и разглядывает остатки еды. Она мило сжимает носик, видимо, ей мерзко.

— Кладбище животных.

— Зато вкусно.

— Вкусно есть что-то мертвое?

— Ну, если так выражаться, то аппетит пропадает.

Санни встает, плед падает на пол.

— Я в кровать.

Я бросаю последнюю косточку в миску.

— Стой, я с тобой.

— Не оставляй косточки просто так. – Она жестом указывает на чашу смерти. – Энди все съест, и у него живот разболится.

Я спешу все прибрать, а потом взбегаю по лестнице.

Сегодня мы в последний раз спим вместе. Завтра она уже уезжает в свой тупой поход. Хочу, чтобы она думала только обо мне, пока мы не рядом. Не пытаюсь склонить ее к сексу, просто обнимаю. Санни обнимает меня в ответ и засыпает; ее теплая щека на моей груди.