Книга Искры льда, страница 58 – Елена Хантинг

Звук, который она издает, похож одновременно и на сдавленный смешок, и на рассерженный выдох.

— Я не шучу. Я лучший шеф замороженной еды во всем Чикаго. Я бы даже дерзнул сказать, что во всем Иллинойсе, но не хочу, чтобы ты подумала, будто у меня раздутое эго.

— Миллер.

— Санни.

Духовка повторно пикает. Санни отпускает мои руки и машет на нее. Я хватаю со стола фартук, обвязываю его вокруг талии, чтобы хоть как-то защитить член. В духовке меня ждет противень, заставленный булочками с корицей и пеканами, на краях которых еще пузырится сахар. Надеваю прихватки и вынимаю булочки, ставлю противень на гранитный стол.

— Где ты их достала?

— Сделала.

— Когда?

— Только что, пока ты спал.

— Типа все сама?

— Ага.

— Даже тесто?

— Все. Сама.

Я перестаю пялиться на булки и оглядываюсь. Почти на сто процентов уверен, что теперь Санни точно огрызается. Она все еще сидит на столе, болтая ножками.

— Впечатляет. – Я рыскаю в шкафчиках, достаю тарелки, затем роюсь в поисках того, что поможет снять булочки.

— Нужен еще крем.

— Я без крема.

Я уже почти принимаюсь за булки, когда слышу, как ноги Санни спускаются на пол.

— Какой нетерпеливый. – Она толкает меня в бедро, чтобы отошел, и берет большую тарелку для сервировки.

Я делаю шаг в сторону, облокачиваюсь на кухонный уголок, смотрю, как Санни кладет тарелку на противень, а потом переворачивает. Чуть-чуть трясет, убирает противень, и оказывается, что на тарелке лежат пышные блестящие булочки с пеканом и сиропом. В воздухе разливается ароматный пар. Во рту булькает слюна, настолько я голодный. Я уже почти сжег все калории от вечерних крылышек, которые зажевал после секс-марафона. Пора кормиться.

Я хватаю одну булочку, но получаю шлепок по руке.

— Еще горячо.

— Нормально!

— Дай я сначала кремом намажу, чтобы ты язык не обжег.

— Я голодный.

— Так же сильно, как вчера? – Она смотрит на тарелку, а не на меня.

— Это приглашение или вопрос? – Я встаю позади нее, прижимаю к ее пояснице свой «ой, это что, стояк?». – А то я был бы не против повторить вчерашнюю ночь или это утро.

— Это утро?

— Ну, без обмороков и твоих попыток отрубить себе палец, но это… – Я машу рукой, обводя кухню и нас, целую Санни в плечо. – То, что здесь происходит… Мне нравится. У меня такого ни разу не было.

— Никто не падал на тебя в обморок? – Она мешает крем, но от моих прикосновений у нее перехватывает дыхание, а по шее идут красные пятна.

— Никто не готовил мне завтрак.

— Никогда?

— Нет, разве только Скай, но это не считается, потому что она моя мачеха. К тому же все, что она готовит, когда-то было упаковано.

Санни разворачивается ко мне с задумчивым лицом.

— А когда ты был ребенком? Кто готовил тебе завтрак перед школой?

— Обычно я ел хлопья, потому что мы с папой жили вдвоем, а повар из него ужасный. – Я опускаю взгляд на кухонные шкафчики, подмечаю детали. Я смутно помню маму. Почти все воспоминания, которые у меня остались, – неприятные, поэтому я не люблю об этом говорить.

Санни проводит пальцем по моей руке, плечу, пока не доходит до уголка челюсти. Обхватывает подбородок и поворачивает голову так, что мне приходится встретиться с ней взглядом, вместо того чтобы пялиться в пустоту.

— Что случилось с твоей мамой?

Я беру прядку ее волос и начинаю играть с ней, пока прикидываю, сколько я готов ей сказать. Делаю из волос широкую кисточку, провожу ей по своим губам.