Книга Дикие сердца, страница 102 – Джессика Питерсон

Ноги подкашиваются; единственное, что меня держит, – это тяжесть Кэша, опирающегося на раковину.

Читая меня, как – ха! – книгу, Кэш обнимает меня за талию. Пульсация между ног становится жарче. Мне это нравится. Нравится чувствовать его так близко. Настолько, что у меня закатываются глаза.

Я кусаю губу.

— Будь грубияном, – шепчу я. – Перестань быть хорошим парнем…

— Э-эй? – раздается стук в дверь. – Э-эй?! Мне надо в туалет…

— Иди на хрен, – кричит Кэш.

А затем он придерживает мое лицо рукой и наклоняется, чтобы поцеловать.

Кэш Риверс целует меня. Щетина царапает мою кожу, когда он прижимается губами к моим.

От такого поцелуя – настойчивого, горячего, жесткого – у меня дрожат пальцы на ногах. Желание, сдерживаемое неделями, наконец вырывается наружу. Я закрываю глаза и целую Кэша в ответ. Его губы мягкие, но жадные, его уверенные движения требуют подчинения.

И, о, я с радостью подчиняюсь. Целуя, он вырывает у меня стон. Я сжимаю его рубашку. Кэш касается большим пальцем нижней части моей груди, и молния желания пронзает меня, быстрая и мощная.

Он проводит языком по моим губам, заставляя их разомкнуться. Я приподнимаюсь на цыпочки и тянусь к его шее. Кэш стонет, когда я запускаю пальцы в волосы на его затылке и дергаю. Кусает мою нижнюю губу. Трется щетиной о мою щеку. У меня точно будет раздражение завтра, но мне все равно.

Голод, который я видела в его глазах, чувствуется и в поцелуе.

Мне это нравится.

Вспышки неонового света пробегают по закрытым векам. Пульс грохочет, все мое существо загорается…

Кэш прижимает меня крепче. Его большой палец скользит по изгибу груди и движется к соску. В то же время Кэш наклоняется и целует мою шею – боже, обожаю, когда целуют шею, – и я ахаю, выгибаясь ему навстречу.

Он издает низкий, порочный смешок, обдает горячим дыханием.

— Насколько грубым мне быть?

— Мы в туалете. – Я снова дергаю его за волосы. – В баре.

Он прикусывает мою губу.

— Никто не войдет.

— Все знают, что мы здесь. Все знают, чем мы занимаемся.

— Тогда нам лучше поторопиться.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он проводит руками по моим бедрам и грубо задирает юбку. Она сминается на талии, когда он поднимает меня и сажает на раковину. Фарфор отдает холодом.

Кэш раздвигает мои колени и становится между ними, прижимается пахом. Я покачиваю бедрами, пытаясь ощутить каждый дюйм его кожи. Он помогает, движется, запрокинув голову. Жилы на его мощной шее напрягаются.

А затем еще один поцелуй. Кэш пахнет свежо, в его дыхании чувствуется легкий аромат текилы. Его язык находит мой, и мы становимся спутанным клубком дыханий, тел.

Ощущать его между ног – это нечто.

— Сможешь вести себя тихо? – рычит он.

— А ты проверь.

Я просовываю руку ему под рубашку. Его живот прогибается, мышцы пресса напрягаются под моей ладонью.

Не могу удержаться и смеюсь.

— Что? – Теперь он покусывает мочку моего уха.

— Твое тело. – Я кусаю его за шею. – Оно до смешного сексуальное.

Кэш встречается со мной взглядом и проводит рукой по моему бедру.

— Могу сказать то же самое о твоем. Только я не смеюсь.

— Что ты собираешься делать вместо этого?

В ответ он поднимает руку и плюет на кончики пальцев.

Я вздрагиваю от звука. Это грубо, жест еще грубее.

Это также, возможно, самое сексуальное, что я когда-либо видела.