Книга Дикие сердца, страница 117 – Джессика Питерсон

Я краснею, вспоминая, как он прикасался ко мне там после секса. То, что он сделал, было непристойным. И несколько странным.

И таким, черт возьми, горячим, что я сжимаю бедра, вспоминая об этом. Я никогда не была с кем-то, кто… застолбил бы меня так за собой, наверное. Все ковбои такие собственники? Или это только Кэш?

Или Кэш ведет себя так только со мной?

Внутри все переворачивается, подобно омлету, который я верчу на сковороде. Кэш творит хаос. Он превращает меня в другого человека. Или, может быть, я всегда была такой, просто не замечала под слоями обид и ложных историй, которые придумывала, чтобы скрыть боль.

Сквозь сетчатую дверь доносится щебет птиц. Я перекладываю первый омлет на тарелку, когда сзади раздается голос:

— Красивая футболка.

Обернувшись, я вижу Кэша, стоящего на пороге кухни, он держится за деревянную балку, протянувшуюся вдоль низкого потолка. На нем коричневые спортивные штаны Carhartt и ничего больше. Его щетина необычно густая, а волосы заправлены за уши.

С руками, поднятыми над головой, его торс кажется огромным.

И как я не заметила вчера, какая у него густая растительность на груди? И эта толстая, неприкрытая дорожка счастья – она как темная стрелка, направляющая мой взгляд туда, куда не следует.

Я вижу очертания его члена через штаны. Он не возбужден, но его сложно не заметить. Кэш опускает руки и неспешно идет через кухню.

Его глаза невероятно голубые в утреннем свете.

— П-привет, – запинаюсь я. – Спасибо. Спасибо тебе…

Он обнимает меня за талию и прижимается сзади. Я чуть не теряю сознание от удовольствия, когда он целует меня в шею и касается щетиной.

— Что готовишь? – Его акцент заметнее по утрам. А его голос – этот глубокий, сонный рокот – заставляет мои соски затвердеть.

— Яйца. А что еще?

Его губы поднимаются по моей шее. Между ног разливается жар.

— Тебе не обязательно было это делать.

— Я хотела. А также хотела принести завтрак тебе в постель.

Его рука теперь на моей ноге и скользит вверх.

— Я думал сделать кое-что другое в постели.

— Как ты можешь не быть голодным?

— Я изголодался. По тебе. – Он двигает бедрами, поддаваясь нарастающей эрекции. Это было быстро.

— Выключи конфорку.

— Но омлет…

— Его можно разогреть. – Он шипит, обнаружив, что на мне нет белья. – Черт, милая.

— Ты украл их, помнишь? Мои трусики?

Он смеется низким, мужественным смехом.

— Ты никогда не получишь их обратно.

Его пальцы скользят вниз. Я роняю лопатку, когда он раздвигает меня. Затем он проскальзывает одним из пальцев внутрь, легко двигаясь сквозь мою влагу.

Он стонет.

— Ты уже мокрая. Мне нужно с этим что-то сделать.

Я выключаю конфорку. Тихо стону, когда его рука соскальзывает под футболку, сжимает мою грудь и поглаживает сосок большим пальцем. Вожделение пронзает меня.

Он кружит пальцем вокруг клитора.

Мои ноги начинают дрожать.

— Тебе больно? – спрашивает Кэш, прижимаясь к моей шее.

Я киваю:

— Немного. Но не настолько, чтобы…

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он разворачивает меня и сажает на столешницу рядом с плитой. От этого несколько тарелок и столовых приборов падают на пол, но Кэшу, похоже, все равно.

Он стягивает с меня футболку и отбрасывает ее в сторону. Его взгляд темнеет, скользит по моему обнаженному телу, задерживаясь на груди. Кэш протягивает руку и берет мою ладонь. Хмурится, глядя на запястье.