Книга Дикие сердца, страница 62 – Джессика Питерсон

Я знаю эту песню.

Я люблю эту песню.

Живая музыка. Классическое кантри. Бар, где никому нет дела, кто ты и что на тебе надето. Мы все просто здесь, чтобы хорошо провести время.

Мы все здесь, чтобы на время забыть о жизни.

Я не единственная, кому это нужно. Люди тут же перемещаются от бара на танцпол. Я улыбаюсь еще шире, когда вижу, как Джон Би ведет всех за собой.

Повернувшись обратно к Кэшу и Уайетту, я замечаю, что Кэш смотрит на меня. Проверяет? Его взгляд скользит по моему телу, медленно, уверенно, это чувствуется как физическое прикосновение.

Это должно меня разозлить. Оскорбить, по крайней мере. Но его внимание заставляет меня чувствовать себя… совершенно точно не оскорбленной.

Кэш меня привлекает? Я его привлекаю?

Нет. Определенно нет. Хотя я солгу, если скажу, что мне хотя бы чуточку не льстит мысль, что я в его вкусе.

С другой стороны, опасно, что и я испытываю влечение.

Но будем реалистами. Шансов, что мы сойдемся, нет. Я не хочу оставаться на ранчо, но и не хочу быть безответственной по отношению к его будущему. Чем больше я узнаю о скотоводстве, тем больше понимаю, насколько важна работа Кэша. Я потеряю его – потеряю ранчо. Точка.

Я делаю глоток пива.

— «Фриски Виски» и правда хороши.

— Лучшая кавер-группа в Южном Техасе, без сомнений. – Глаза Кэша отражают красные и синие огни ближайшей неоновой рекламы пива. – Вот так я и получил то сотрясение, танцуя под их кавер на Cotton Eye Joe.

— Тогда ты еще умел веселиться, – говорит Уайетт с грустью. – Я скучаю по тем временам.

Я морщусь.

— Кэш умел веселиться?

Уайетт отпивает свой «Шайнер Бок».

— Трудно в это поверить, я знаю.

— Я все еще умею. – Кэш скрещивает руки, пиво качается в его бутылке. Поза подчеркивает бицепсы, рукава футболки натягиваются. – Я же здесь, не так ли?

Может быть, это из-за бицепсов. Или пива. Или группы.

Или мучительного вопроса в глубине сознания: почему Кэш здесь? Пришел выпустить пар? Или присмотреть за мной?

В любом случае меня тянет к нему, даже если мне не следует чувствовать симпатию.

Я правда, правда не должна.

— Но ты не танцуешь, – говорю я.

— Управлять ранчо без меня, потому что я в больнице с очередной травмой головы, – это тот риск, на который ты не пойдешь, городская девчонка.

— Но это стоит того, чтобы потрясти телом передо мной, мальчик с ранчо.

Лицо Кэша кривится.

— Отстойно звучит.

— Видишь? Глупые прозвища отстой.

Его губы дергаются.

— Ладно. Ты меня подловила, Молли.

— Я тебе говорила, Кэш. – Сердце колотится, я продеваю руку под его локоть. – Ну а теперь давай потанцуем.

Чтоб я сдох, если Молли не чертовски прекрасна.

Она загорела после дня, проведенного на улице.

Пьет «Шайнер Бок» в моем самом любимом баре.

На ней крошечная юбка и топ. Ноги бесконечные. Обнаженные руки, обнаженные плечи. Огромная улыбка.

Она поет слова моей любимой песни Джорджа Стрейта.

Может, поэтому я позволил ей вести меня на сцену. Музыка такая громкая, что я чувствую ритм в груди. Пэтси отрывается на барабанах. Не виню ее. Присматривая за нами всеми, она очень устает, и ей надо сбросить напряжение.

Оглянувшись через плечо, замечаю, как Уайетт наблюдает за нами с Молли. Он слегка наклоняет голову.

Не будь придурком.

Таллула тоже смотрит на меня, на ее лице расплывается понимающая улыбка, пока она наливает пиво в запотевшую кружку.