Книга Диагноз на двоих, страница 91 – Марисса Эллер

Вместо украшений на День благодарения мы покупаем хеллоуинские по скидке, и я готовлю праздничные блюда по бабушкиным рецептам. Однажды я запекла батат с мармеладом вместо маршмеллоу. Получилось отвратительно. Кто-нибудь обязательно мне это припомнит. Всегда припоминают.

— Мы не обидимся, что бы она ни принесла. – Мама похлопывает Гранта по плечу и идет на трибуну к папе и Кэролайн. Как только она отходит на достаточное расстояние, я снова поворачиваюсь к Гранту:

— Убей меня, прошу.

Он заливисто смеется, а я краснею до кончиков ушей.

— И пропустить, как ты на стероидах готовишь ужин на День благодарения? Ни за что.

— Ужин на Благодарин, – поправляю я.

Нежно поцеловав меня в лоб, он убегает, чтобы присоединиться к игре. Я сажусь на ледяную металлическую трибуну. Она просто безжалостна. Мы кричим, срывая голоса, но я отстаю от остальных, потому что мои мысли не здесь. Зрение не фокусируется, и все на поле подернуто дымкой, даже Грант. Я упорно размышляю, пытаясь прийти к какому-то решению.

«Слаггерс» одерживают уверенную победу, а Итан сделал трипл^[29] и набрал два очка – я знаю это только потому, что папа ведет статистику в блокноте и каждый раз сообщает, когда что-то записывает. Я и глазом не успеваю моргнуть, как поле пустеет и пора возвращаться домой.

Повинуясь внезапному порыву и осознавая, что это может быть плохой идеей, я подхожу к Гранту.

— Мы можем поговорить? – спрашиваю я. В какой-то момент, когда я сидела на мучительно холодной трибуне, все, что я держала в себе, начало прорываться наружу, и я больше не могу это игнорировать.

— Да, конечно.

Мы идем к его машине. Я машу родителям, и они кивают. Уверена, что у Гранта есть вопросы. Когда мы закрываем двери, моя решимость улетучивается, уступая место привычной панике.

— Так что случилось? – спрашивает Грант. Он явно нервничает. Его руки так и тянутся к волосам. Мне хочется их удержать.

Я делаю глубокий вдох. Ты сможешь, говорю я себе. Ты должна ему сказать.

— Вчера я делала пончики. Пробовала новый рецепт, и вроде получилось хорошо…

— Ты об этом хотела поговорить? – спрашивает он, прищурившись. – О пончиках?

— Нет, я просто подумала, что история о пончиках разрядит обстановку.

Он слегка улыбается, но этого достаточно, чтобы снять висящее в воздухе напряжение. Я пристегиваюсь, и он выезжает с парковки. Гравий летит во все стороны, хрустя под шинами, и я смотрю на камешки, представляя, что это астероиды.

Поездка проходит в тишине. Мы добираемся до дома первыми, и там тоже стоит зловещая тишина.

Я веду Гранта на кухню. Он садится на один из барных стульев. Я раскладываю пончики по тарелкам и включаю кофемашину. Когда из нее начинает капать кофе и комнату наполняет аромат свежесваренного напитка, я слегка успокаиваюсь. Грант все еще молчит, и я не знаю, хорошо это или плохо; не знаю, дает ли он мне личное пространство или мысленно убегает прочь.

— Я не все тебе рассказала про свой поход ко врачу.

Хорошо, уже что-то. С этого можно начать разговор.

— Ладно… – отвечает Грант неуверенно.

— Я расстроилась не только из-за смены лекарства. И даже не из-за того, что меня похвалили за то, что я пришла с мамой на ее прием.

— Серьезно? – Он слишком внимателен, слишком чутко улавливает каждое мое слово.