Книга Варвар. Одержимость, страница 71 – Валерия Ангелос, Рина Каримова

Там еще прилично времени впереди

Траурная мелодия резко обрывается.

Череп на экране вдруг преображается. Начинает хохотать. В тот же момент из динамиков слышится смех. Будто из преисподней. Звук жуткий, пробирающий.

Такое разве что в фильмах ужасов услышать можно.

Меня аж передергивает.

Обнимаю себя руками, вжимаюсь в спинку кресла.

— Вы что, реально повелись? — спрашивает скрежещущий голос. — Поверили, что меня можно так просто убить?

Череп исчезает, сменяясь на черную, слегка поблескивающую маску, камера медленно отъезжает назад. Теперь видно, что человек сидит в кабинете. За столом, слегка наклонившись вперед, сцепил руки в замок.

Взгляд падает на ладони. Его пальцы.

Видно, он больше не в перчатках.

Странно. А как же привычная конспирация?

Хотя это все еще ничего не означает. Это ведь снова может быть нанятый для роли актер.

Ночь выдалась жаркой, — заключает Профессор. — Аттила вплотную ко мне подобрался. Мы даже оставили друг другу автографы на память.

Он вдруг поднимает руку, разворачивает внутренней стороной ладони в кадр. На светлой коже виднеется глубокий уродливый порез. Шов наложен, но рана кровоточит.

Аттила...

Теперь точно нет сомнений, какого именно «варвара» Профессор имеет в виду. Это явно не исторический персонаж.

— Как твое плечо? Не беспокоит? — издевательски выдает в камеру.

Взмахивает раненной рукой, будто приветствует.

— Скажите спасибо моему приятелю. Впервые в кадре лично я. Собственной персоной.

Он откидывается на спинку кресла.

— Или вы думали я всегда вас тут развлекал? Нет, конечно. Спектакль отыгрывали специально нанятые актеры.

Забрасывает ноги на стол. Занимает вальяжную позу.

Камера подьезжает ближе. Опять берет крупный план.

Кто заметил? Уверен, таких наблюдательных зрителей можно по пальцам пересчитать. Кстати, если вы оказались в их числе, то отправьте заявку. Моя команда рассмотрит вашу кандидатуру без очереди. Но вообще, люди ничего реально важного не замечают. Хочешь скрыть что-нибудь? Прямо выложи это.

Поставь на самое видное место. Это то, чем я занят постоянно. Путаю следы так, что их никто не просекает. Кроме Аттилы, конечно. Он единственный и в мою смерть не поверил, потому я решил, что отрицать очевидное нет смысла. Лучше продолжим нашу схватку. Поднимем ставки.

Профессор опять показывает руку.

Вот он я, — говорит. — Давай, поймай меня. Только ты один и сможешь. Хотя

после этой ночи каждая собака будет на хвосте. Шарить, вынюхивать. Но у них не выйдет даже немного приблизится. Мы оба понимаем. Там и мозгов ни у кого нет, и кишка тонка.

Он вдруг достает какой-то темный объемный мешок. Выворачивает содержимое на стоЛ.

Камера перемещается. Берет крупный план.

У меня невольно глаза расширяются.

Сколько же здесь... всего. Серьги, кольца, ожерелья, браслеты. Даже какая-то тиара. Именно ее Профессор вдруг подцепляет пальцами. Стискивает крепко, настолько сильно, что вероятно, рана на его ладони открывается. Снова идет кровь.

Багровые капли срываются с пальцев, стекают, пачкая бриллианты.

Не уберег, Аттила, да? И это только начало. Признаю, ты близко ко мне подобрался. Гораздо ближе, чем кто-либо прежде. Ближе всех. Но давай посмотрим правде в глаза, ты облажался. Ранил меня. Почти поймал. И что с того?

Камера отъезжает. Кадр снова меняется.