Книга Счастливая случайность, страница 76 – Макс Монро

Я разом и нервничаю, и возбужден, и именно последнее является причиной первого. Отправиться в тур с автором – это совершенно нетрадиционное дело для редактора, и, следовательно, я должен бы испытывать неловкость по поводу того, как собираюсь не влезать в личное пространство Брук, одновременно в нем же и находясь.

Вместо того я вдруг обнаружил, что мечтаю о бессчетных часах юмора Брук и ее ослепительной улыбке, и о совместных ужинах у ночного костра.

Думать о таком по меньшей мере возмутительно, и вот этот-то уровень безудержной глупости и заставляет меня нервничать.

Вертящиеся волчком каштановые волосы – это первое, что я замечаю сквозь стеклянную панель прямо перед собой, а вслед за этим раздаются очень громкие проклятия.

Брук согнулась пополам, ее чемодан стоит, хоть и явно шатко, на обочине рядом с ней, а Бенджи возбужденно описывает около нее круги, пытаясь отыскать способ помочь. Он одет в костюм Капитана Америки, а к спине поверх жилета служебной собаки пристегнут его собственный рюкзак, выдержанный в той же гамме. Рюкзак у него, заметьте, держится куда надежнее, чем кожаный рюкзак Брук, который сползает с ее плеч и, судя по всему, еще больше затрудняет дело.

Брук снова поворачивается к своему чемодану, наклоняя его так, что тот становится на два колесика вместо четырех, и одновременно старается другой рукой управляться с поводком Бенджи. И я не могу удержаться от мысли, что это очень похоже на заставку одного из эпизодов «Трех Балбесов»^[26].

Придя в движение, я быстро направляюсь к двери справа от меня, расположенной строго между зоной гостиной и узким коридорчиком, в который выходят как спальня, так и небольшая ванная в задней части. Я распахиваю ее и, сбегая по узким металлическим ступенькам, быстро шагаю в направлении Брук.

Бенджи уворачивается влево, а затем вправо, когда чемодан Брук сперва ударяется о камешек, а затем о поребрик, после чего, покачнувшись, застревает во внушительной трещине в асфальте. Часть меня хочет подскочить и помочь, а другая часть хочет посмотреть, чем окончится эта сценка с сумкой, собакой и женщиной, если не вмешиваться.

Но моя мать не засранца воспитала, так что джентльменство во мне возобладает.

Я полубегом бросаюсь вперед в тот самый миг, когда Брук пинает ногой дьявольский поребрик, в результате чего вся передняя часть ее золотистой сандалии загибается назад.

— Акккххх! – вопит она, и в цепочке согласных слышится отчетливый треск.

Я подхватываю ее за бицепсы и чуть приподнимаю, чтобы она сумела поправить обувь, прежде чем вернуть ее во власть силы гравитации.

Она благодарна, но смущена. Я это вижу по порозовевшей коже на ее высоких скулах и бегающим глазам.

— Ты в порядке? – просто спрашиваю я, желая убедиться, что с ней все хорошо, не заставляя при этом играть в двадцать вопросов.

— Да. – Она кивает, заправляя прядь волос, вырвавшуюся из ее хвостика, за ушную раковину. – Обычно моя неуклюжесть заканчивается кровопролитием, так что тот факт, что с нас сейчас не капает первая отрицательная, поистине потрясает. – Она фыркает. – Вероятно, это твое рыцарство спасло нас от кровавой бани, если честно.

Я усмехаюсь, выпуская ее руки только тогда, когда замечаю, что наша неловкая поза не дает ей выровнять наклонившийся и пошатывающийся чемодан на колесиках.