Книга Золотое наследие, страница 32 – Каролин Валь

И только когда я увидела лицо Лукаса прямо перед собой, я моргнула и вернулась в реальность. Я почувствовала мягкое давление его пальцев, излучающее тепло, и услышала его голос, который словно окутывал меня, как одеяло в холодную осеннюю ночь.

— Элли. – Это было мое имя, но в то же время и не мое. В его устах оно звучало как обещание защиты, словно я находилась в свободном падении. Но я знала, что не упаду на землю. – Элли, ты в порядке?

Во взгляде Лукаса читалось беспокойство, а голос звучал вопросительно.

— Я слабачка, – пробормотала я, задыхаясь и чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Горло сжалось, а голос стал тонким, как у мыши. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Я ощущала себя настолько уязвимой перед Лукасом, как никогда раньше.

— Вовсе нет.

О, боже, неужели я произнесла это вслух? Неужели я открыла свои самые сокровенные чувства Лукасу Стенсруду? Мое сердце бешено забилось, а затем с головокружительной скоростью рухнуло вниз.

— Элли. Ты совсем не слабая, – повторил он. – Наоборот. Ты…

В тот момент, когда мои эмоции достигли предела, я заметила, как его грудь расширилась при глубоком вдохе. Вокруг нас раздался треск, словно мы стояли в поле, а вокруг бушевала гроза.

Только не это!

Я провела здесь уже целую неделю, но все еще не могла справиться с собой.

«Почему все идет из рук вон плохо?» – задавалась я вопросом, сжимая руки в кулаки. В это время мое проклятое сердце металось в груди, не находя покоя, а в голове стоял гул.

Лукас откашлялся и отступил от меня на шаг. А когда двери лифта наконец открылись, бросил на меня взгляд, в котором читались не свойственные ему эмоции: печаль, тревога или, возможно, даже страх? Его глаза, обычно холодные и отстраненные, на мгновение потеплели, словно солнце пробилось сквозь густой слой облаков.

Я затаила дыхание, потому что его черты стали настолько мягкими и прекрасными, что у меня снова закружилась голова. А потом… он исчез. Буквально растворился в воздухе, оставив меня в полном смятении. И все, что мне хотелось делать, – это плакать, плакать, плакать без остановки.

— Ты опоздала, – раздался спустя мгновение растерянный и испуганный голос Лилианы, словно разрушая мои мысли и останавливая падение. Удивительно, но это вернуло меня к реальности, и я, словно по команде, расправила плечи и улыбнулась.

— Я знаю, прости, но…

— Не волнуйся, все в порядке. Ты мне очень помогла, – сказала она, забирая пакеты. – Пойдем, они уже начали и, вероятно, изрядно проголодались. Сейчас ты почувствуешь себя ягненком, которого ведут к львам, но не стоит волноваться. Просто раскладывай еду и помалкивай, – напутствовала она меня и быстро прошла через офис с открытой планировкой к конференц-залу.

Осознав, что худшее позади, я почувствовала облегчение. Лилиана осторожно постучала в дверь, но, не дождавшись ответа, тихонько проскользнула внутрь, а я последовала за ней.

— Отнеси все на свободные столики справа, – тихо сказала мне Лилиана. Я кивнула, но тут же почувствовала, как что-то покалывает шею, и слегка повернула голову.

Почувствовав, как на меня пристально смотрит пара ярких глаз, я споткнулась, но тут же взяла себя в руки. Мое лицо залилось румянцем, а сердце сжалось от волнения.

Взгляд моего дедушки следовал за мной по залу, пока он продолжал вести беседу с собеседником, сохраняя на лице невозмутимое выражение. К счастью, он сидел почти спиной ко мне, иначе его взгляд непременно вызвал бы у меня слезы. Но я понимала, о чем думает мой дедушка. Самому мудрому человеку из всех, кого мне довелось знать, понадобилось всего лишь два коротких мгновения, чтобы сопоставить факты. Я заметила, что он разочарован, и это ранило меня сильнее, чем я могла себе представить.