Книга Династия Скоген, страница 41 – Каролин Валь

Я сразу же почувствовала неловкость, зуд в затылке. Он знает про цифры? Возможно. Однако мы не обсуждали этот важный вопрос, так как в нашей семье каждый готов спрятать голову в песок, лишь бы не столкнуться с трудностями. Даже разговоры о смерти моих родителей были под запретом, потому что причиняли боль. Ведь мир вращался дальше, а погружение в боль никогда раньше ничего не улучшало.

Может ли быть дело в том, что они не хотят нагружать меня всей этой драмой с финансами?

Я знала, что не могла оставить бабушку и дедушку одних разбираться с этой проблемой, хотя два года назад размышляла о том, чтобы пройти практику в крупной сети отелей и направить свои интересы в другую сторону. Однако быстро отказалась от этой идеи из-за своей нерешительности. Да и к тому же я не хотела оставлять их одних.

Теперь дедушке было шестьдесят пять, а бабушке полгода назад исполнилось шестьдесят, в скором будущем им неизбежно придется остановиться и уйти на покой.

— Цветочек мой, что случилось? – спросила бабушка голосом, который напоминал мне уютное шерстяное одеяло. К горлу мгновенно подступил комок, и я с трудом удержала наворачивающиеся на глаза слезы.

— Цветочек, что случилось? – с тревогой спросил дедушка, подойдя ближе. Он убрал пряди с моего лица – такой простой и все же такой нежный жест. Грудь сжалась так, словно ее стянули слишком узким корсетом.

— Мы должны отказаться от походов? – вырвалось у меня, и я увидела, как они обменялись взглядами. Их лица выражали беспокойство, усталость и измождение. Если бы взгляд мог передать смысл без слов, то такой взгляд сделал бы это.

Ох.

Они держали меня в неведении, чтобы защитить. Но я сама обнаружила правду.

Мое сердце на мгновение замерло в растерянности, а затем забилось слишком быстро.

— Вы ничего мне не говорили, – безэмоционально пробормотала я, надеясь, что ошиблась.

Лицо бабушки осунулось, и под маской морщинок от улыбки я увидела беспокойство.

— Мне так жаль, но мы не хотели, чтобы ты из-за этого переживала.

— Но я же не глупая, – вырвалось у меня. Грудь тяжело поднималась и опускалась. – Вы же позволили мне работать со счетами и электронными письмами. Неужели думали, что я не замечу, как плохо обстоят дела? – Разочарование и ярость охватили меня, но я заставила себя дышать спокойно. Всего несколько минут назад я сама, из добрых, но ошибочных побуждений, хотела продолжать им врать и дальше. Было бы несправедливо обвинять бабушку и дедушку, ведь я и сама использовала тот же аргумент в оправдание своих действий.

Мои плечи опустились.

— Ладно, как именно обстоят у нас дела? – наконец спросила я после нескольких минут тяжелой, словно свинец, тишины. – Нужно все продать? Уехать?

Бабушка и дедушка снова встретились взглядами, и от этого ком в горле стал еще больше.

— Вообще-то, мы планировали обсудить это после предстоящего похода, – начал было дедушка, однако я прервала его резким взмахом руки.

— Нет, говорите сейчас. Этот треккинг-тур уже имел зловещие предзнаменования.

«Насколько хуже может стать?» – подумала я и одновременно прокляла себя за эти мысли, потому что теперь они будут висеть над нами подобно предсказанию.

— Может, сначала кофе? Завтрак?

— Не думаю, что смогу что-то проглотить, – пробормотала я и скрестила руки на груди в выжидающей позе. От напряжения мышцы окаменели.