Книга Жестокие сердца, страница 17 – Ева Эшвуд

— Приведи себя в порядок, – ворчит бугай. – Твой муж ожидает, что ты присоединишься к нему за ужином. Там одежда. Надень ее, или мне придется тебе помочь.

Он выжидающе смотрит на меня с тем же бесстрастным выражением лица, и я молюсь, чтобы у него не было приказа следовать за мной внутрь или что-то в этом роде. Когда я захожу в большую ванную, он позволяет мне закрыть за собой дверь, и я наконец выдыхаю.

По крайней мере, у меня есть возможность побыть наедине с собой.

Поначалу я даже не хочу смотреть на свое отражение в зеркале. И вообще на свое тело. Руки все еще дрожат, когда я пытаюсь снять то, что осталось от свадебного платья, и мне требуется несколько попыток, чтобы расстегнуть молнию.

Лоскутки атласа и кружев соскальзывают с моего тела, и я при первой возможности выпутываюсь из этого омута. В ванной прохладно. Я чувствую, как воздух обдувает ссадины на теле. Те места, по которым Трой прошелся особенно жестко.

Я с трудом сглатываю, к горлу подкатывает комок. На боку, там, где он меня ударил, – синяк, и когда я дотрагиваюсь до него, он слегка пульсирует. Я отдергиваю руку.

Когда я наконец поворачиваюсь к зеркалу, то на меня накатывает ненависть от того, что я вижу. Мои волосы спутались, – Трой хватался за них, как безумный, – глаза налиты кровью, а лицо в пятнах от слез. И они снова льются по щекам. Я опускаю глаза, не желая больше смотреть на себя.

Вместо этого я сосредотачиваюсь на татуировке над левой грудью. Прямо над сердцем. Стилизованная цифра 24 и инициалы братьев, которые набил мне Мэлис, кажется, целую вечность назад. Я поворачиваюсь, смотрю на еще одну татуировку, которая уже зажила и не блестит. Цветы так красиво овивают резкие контуры оружия, вытатуированного Мэлисом.

Если закрыть глаза, то в голове снова возникает образ: гудение машины и Мэлис, объясняющий, почему он выбрал для меня этот дизайн. Мол, он видит во мне одновременно красивую и нежную, но также сильную и несгибаемую девушку.

Я сосредотачиваюсь на этом воспоминании, не давая себе окончательно отчаяться.

С трудом сглотнув, я включаю душ и жду, пока нагреется вода, прежде чем залезть под нее. Болезненно шиплю, когда струи попадают на спину, а затем тихо стону. У меня все тело ноет. Горячая вода начинает смывать кровь, пот и все остальное. Это так приятно – убирать с себя прочь частицы Троя.

Я позволяю воде стекать по мне, расслабляя напряженные мышцы, пока журчащий звук заглушает мысли. Тщательно промываю волосы, прочесываю их пальцами, потом приступаю к мытью тела. Я бы осталась здесь навсегда, если бы могла, но не хочу, чтобы Трой или его сторожевой пес пришли за мной, поэтому выключаю воду и выхожу из душа.

Наконец-то я выгляжу как человек. Более-менее. Не знаю, мыл ли меня кто-то после того, как притащили из Мексики, да и в любом случае даже думать об этом не желаю. Но чистой быть приятно.

К счастью, одежда, которую оставил для меня Трой, обычная, ничего похожего на свадебное платье, в котором я проснулась. Только дорогая блузка, нижнее белье и брюки, которые я надеваю, как только обсыхаю.

Блузка прикрывает мои татуировки, но я все равно знаю, что они там, поэтому кладу руку на те, что у меня на груди, делая еще один глубокий вдох.

Я думаю о братьях Ворониных, вспоминая, как видела их в последний раз. Мэлис и Рэнсом, разъяренные и запыхавшиеся, пытались заставить нас всех бежать. Вик, заслонивший меня собой, а затем внезапно рухнувший на землю, сраженный выстрелом. Я даже не знаю, куда его ранили. Я даже не уверена, жив ли он вообще…