Книга Жестокие сердца, страница 27 – Ева Эшвуд

— Пошел… ты, – выдыхаю я, потому что, если я действительно сейчас умру, то пусть это будут последние слова, которые он от меня услышит.

Он обнажает зубы – что-то среднее между рычанием и усмешкой.

— Ты не будешь такой болтливой, когда я…

Бах!

Звук выстрела, раздающийся вдалеке, обрывает его. Мы оба вздрагиваем от неожиданности, и мое сердце замирает, когда раздается еще несколько выстрелов, сопровождаемых громкими голосами, выкрикивающими неразличимые слова. Звуки становятся громче, доносятся из задней части дома, и в карих глазах Троя вспыхивает тревога. Он смотрит на меня сверху вниз.

Затем по коридору к нам приближаются шаги, и Трой резко поднимает голову.

Я следую за его взглядом и вижу, как Мэлис, Рэнсом и Вик врываются в холл с задней стороны дома.

7

Уиллоу

Когда я их вижу, сердце замирает.

Мэлиса, как всегда, прикрывают его братья. Все трое хорошо вооружены.

На долю секунды мне кажется, что я, должно быть, схожу с ума. Возможно, я и правда сломалась. Может, я все еще в том подземелье, и у меня галлюцинации.

Но затем Мэлис издает бессловесный звук ярости, и это разрушает чары. Трой двигается так, словно собирается встать и что-то сделать, но прежде чем у него появляется шанс, Мэлис оказывается рядом с ним.

Он оттаскивает от меня Троя, мышцы на его руках бугрятся. Трой замахивается на него, нанося удар по лицу Мэлиса, но Мэлис как будто даже не чувствует боли. Он отталкивает Троя назад, надвигаясь на него, как поезд, и прижимает к стене.

Удар такой силы, что, кажется, может запросто сломать несколько ребер. Трой охает, но Мэлис не останавливается ни на секунду. Засовывает пистолет за пояс брюк, затем выхватывает из ножен на бедре устрашающего вида охотничий нож и пришпиливает им руку Троя прямо к стене.

Трой кричит от боли, и когда звук эхом разносится по фойе, Вик с диким выражением в глазах шагает вперед. Он хватает Троя за левую руку и прижимает ее к стене чуть выше уровня плеча, заставляя моего мучителя снова взорваться воплем, поскольку его раненная рука оказывается в болезненном положении. Затем Вик протыкает ему вторую ладонь точно так же, как это сделал Мэлис. Теперь Трой выглядит, словно бабочка, прибитая к пробковой доске.

Я сажусь, едва ощущая прохладу твердой древесины под своей голой задницей, и в шоке смотрю на открывшуюся передо мной сцену.

Мэлис – сама всепоглощающая ярость, горячая и молниеносная, в то время как Вик излучает скорее молчаливый, кипящий внутри гнев, вылетающий наружу, словно пуля. Рэнсом тоже выходит вперед – в этот момент он больше, чем когда-либо, похож на своих братьев. Его черты лица тверды, как камень.

Они втроем действуют как команда и атакуют Троя. Вик метит в рану на плече, нанося по ней удар кулаком. Мэлис целится в лицо: бьет по носу, глазу, щеке, оставляя на нем кровавое месиво. Рэнсом занят телом, вонзает кулак в живот Троя так, что тот стонет.

— Вы… ублюдки, – рычит Трой, пытаясь освободиться. – Вам… это не сойдет с рук. Я прикажу убить вас за это, вы…

Он с криком прерывает свою тираду, когда Вик выдергивает нож, пронзающий одну из рук Троя, и тот падает, тяжело и учащенно дыша.

Я просто продолжаю смотреть.

Часть меня с трудом верит, что это реально. Что они пришли. Виктор здесь, живой, а я ведь видела, как в него стреляли. Все то время, что я была вдали от них, я даже не была уверена, что он пережил ту ночь, когда меня похитили. На долю секунды я теряюсь в догадках, опасаясь, что передо мной возник призрак. Будто это доказательство того, что происходящее – сон или галлюцинация. Что мой разум в конце концов разрушился от всех мучений, через которые я прошла после Мексики.