Книга Жестокие сердца, страница 32 – Ева Эшвуд

Вик проскальзывает на место, как только Трой освобождает руку, и хватает его за запястье, прижимая к стене.

Я оглядываюсь через плечо на Рэнсома, который все еще стоит рядом с Уиллоу.

— Уведи ее отсюда.

— Нет. – Уиллоу вздергивает подбородок и качает головой. – Я хочу остаться.

Я удивленно моргаю и сжимаю челюсти, встречаясь с ней взглядом.

— Будет грязно, солнышко, – предупреждаю я. – Тебе не обязательно это видеть.

Но она просто расправляет плечи, ее карие глаза вспыхивают.

— Я хочу.

Мы долго смотрим друг на друга, и мне хочется поспорить с ней. После всего того дерьма, через которое она прошла, это вообще не то, что ей следует видеть. Последнее, что ей нужно, это еще больше насилия. Но я замечаю, как сжаты ее губы, как она держится, и все, что вижу, – это ее силу. Она может выглядеть хрупкой, но на деле это не так, и я не могу отказать ей в шансе увидеть, что происходит с человеком, который причинил ей такую боль.

Поэтому киваю.

Когда снова поворачиваюсь к Трою, я думаю лишь об одном – о цели. Каким-то образом то, что Уиллоу наблюдает за этим, только усиливает напряжение. Я хочу, чтобы она увидела, что произойдет с любым, кто попытается причинить ей боль, словно это как-то поможет ей почувствовать себя в большей безопасности.

Я подбрасываю нож в руке, снова и снова ловя его за рукоятку. Затуманенные глаза Троя следят за моим движением, и я ухмыляюсь ему. Ярость и жажда мести берут верх надо всем остальным.

— Ты пожалеешь, что не принял ее предложение в первый раз, – честно говорю я ему.

А затем двигаюсь.

Быстрым движением запястья я разрезаю ножом пояс его брюк и боксеров, оставляя их без поддержки, так что они спадают ему на лодыжки. Ублюдок задыхается от шока и гнева, и я подношу нож прямо к его огрызку, позволяя почувствовать острие ножа в самых чувствительных местах.

От этого все слова возмущения, которые он собирался сказать, застревают у него в горле, и он жалобно хнычет.

— Да, – отвечаю я, а горло так сжимается от гнева, что слова выходят едва ли не хрипом. – Я знаю, что ты сделал, кусок дерьма. Ты совал его туда, где ему, сука, не место, правда? И раз уж ты не в курсе, как им правильно пользоваться, тебе не стоит его иметь.

Трой издает бессловесный стон страха, но я не обращаю на это внимания. Я обхватываю его член пальцами, сжимая достаточно сильно, чтобы причинить боль, а затем направляю нож вниз, отсекая его одним чистым движением.

Он заходится криком от боли, его глаза закатываются, а все тело бьется о стену, как будто он пытается каким-то образом выбраться из собственной шкуры. Жаль, что для него это не вариант. Однако же крик, который он издает, охренительно громкий. Я уверен, мы убрали всех его телохранителей, а место это довольно отдаленное, поэтому шансов, что нас кто-нибудь услышит, почти нет.

Но все же его возрастающий по экспоненте вопль действует мне на нервы, поэтому я заставляю тварь замолчать: я сую ему в рот его отрезанный окровавленный член. Трой почти давится, когда я запихиваю огрызок, качает головой и стонет, но я не останавливаюсь, пока его стоны и вопли наконец почти не заглушаются.

Становится достаточно тихо, и я слышу, как Уиллоу тихонько вздыхает у меня за спиной, но, несмотря на то что остро ощущаю ее присутствие, я продолжаю смотреть на Троя.