Книга Жестокие сердца, страница 38 – Ева Эшвуд

— Или сначала принять душ, – вставляет Рэнсом. – И переодеться. Будешь чувствовать себя комфортнее. Наверное.

— Все, что захочешь, солнышко. – Серые глаза Мэлиса горят от напряжения. – Просто дай нам знать.

Моя улыбка едва заметна, но она искренняя. Их забота, такая настойчивая и трогательная, не оставляет меня равнодушной. Они все смотрят на меня с таким беспокойством, словно я – хрупкая вещь, которая может разбиться в любой момент. И я знаю, что это не просто так – они действительно волнуются за меня, и это значит больше, чем они сами, возможно, понимают.

— В душ, да… – тихо произношу я, едва слышно. – Хочу смыть с себя все это. Потом, возможно, стоит поесть.

Правда в том, что голода я не чувствую, но понимаю: нужно заставить себя. Мое тело, измученное и обессиленное за дни неволи, требует подкрепления, даже если разум пока слишком оцепенел, чтобы это осознать.

— В ванной есть мыло, шампунь и прочая подобная хрень, – говорит мне Мэлис. – Я возьму что-нибудь перекусить и вернусь к тому времени, как ты закончишь.

Я просто киваю, одаривая парней усталой благодарной улыбкой, затем направляюсь в ванную. Она маленькая и тесная, в общем, ничего особенного, но, по крайней мере, я знаю, что здесь безопасно. Я снимаю куртку Мэлиса и бросаю ее на пол, пока нагревается вода в душе.

Как только вода становится теплой, я забираюсь в кабину и начинаю тереть кожу, пытаясь смыть следы Троя. Закрываю глаза, стараюсь расслабиться, дышать глубже, но внутри все равно остается это странное, необъяснимое чувство. Как будто я больше не принадлежу себе.

Через минуту дверь ванной открывается, и, выглянув из-за занавески, я замечаю, как Рэнсом входит внутрь, тихо закрывая дверь за собой.

— Всего лишь я, – говорит он с улыбкой, поднимая руки. – Я просто не хотел, чтобы ты оставалась одна. Ничего, если я останусь?

Я киваю, и его улыбка расцветает, словно солнце, пробивающееся сквозь тучи. Он снимает рубашку, и передо мной возникает его стройный торс, украшенный татуировками, которые, словно живые узоры, извиваются по его коже. Рэнсом протягивает руку к поясу, его взгляд вопрошает, ищет моего разрешения. Я снова киваю, сглатывая ком в горле, и он освобождается от штанов, обнажая свое тело: пирсинг, блестящий в полумраке, и мощные бедра. Обувь слетает вслед за одеждой, и он, шагая в кабину, задергивает штору и встает рядом со мной.

Сначала он не прикасается ко мне, просто смотрит, как вода стекает по моей коже. Я тоже смотрю на него, упиваясь видом его красивого лица, пирсинга в брови и каштановых волос с медными прядями, которые темнеют, когда в них впитывается вода.

— Черт, – наконец бормочет он. – Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. То есть, я не про то, что ты голая. Я просто… скучал по тебе, ангел.

— Я тоже по тебе скучала, – шепчу я в ответ. – По всем вам.

— Мы все тут слегка спятили без тебя,– признается он с кривой усмешкой. Но в глазах, которые становятся немного затравленными, она не отражается.– Мэлис был… ну, ты знаешь, он же Мэлис. А Вик едва отходил от компьютера – посрать да поспать, как говорится. Мы все толком и не функционировали, занимались только тем, чтобы вернуть тебя. Потому что ты нужна нам. Ты нас объединяешь.

Я легко могу себе это вообразить: Мэлис на грани срыва, злой и напряженный, и Вик – полностью сосредоточенный на одной задаче.