Книга Жестокие сердца, страница 6 – Ева Эшвуд

В памяти всплывает смутное воспоминание. Я почти уверена, что пока была в полубессознательном состоянии, Трой сказал мне что-то.

«Что ж, твой ручной зверек должен был лучше целиться, если ты хотела, чтобы он меня убил».

Черт. У нас не было времени проверить пульс Троя в церкви, а парни так сосредоточились на том, чтобы вытащить меня, что Вик даже не потрудился выстрелить в него еще раз. Но, хотя одна пуля явно нанесла ему какой-то урон, для того, чтоб убить его, этого оказалось недостаточно.

Как будто почувствовав, что я смотрю на него, Трой немного расслабляет левую руку, словно не хочет признавать, что Вик вообще смог причинить ему боль. Он наклоняет голову, его похотливый взгляд снова пробегает вверх и вниз по моему телу, прежде чем остановиться на моем лице.

— Я рад, что ты наконец проснулась, – растягивает он слова. – Волновался, что ты проспишь весь наш важный день. Такое нельзя допустить. Я хочу, чтобы ты не спала каждое мгновение. В конце концов, женятся лишь раз.

— Пошел ты,– выплевываю я, снова пытаясь сесть, так как веревки натирают мне запястья и лодыжки.– Сукин ты сын! Я никогда не выйду за тебя замуж. Я лучше…

Он обрывает меня, наотмашь ударяя по лицу. Сильно. Моя голова откидывается в сторону, тело дергается на кровати, поскольку я не могу опереться на руки. Щеку пронзает ядовитая боль, зрение на секунду застилает темнота, а потом перед глазами пляшут звезды.

Удар такой силы, что из меня чуть не вышибает дух. Я с трудом открываю рот, пытаясь сделать вдох. Но, по крайней мере, ему тоже больно. Трой морщится, когда удар наносит ему самому урон, и прижимает руку ближе к телу.

— В первый раз я допустил ошибку, – говорит он, и теперь его голос звучит резче, с нотками злости. – Был слишком снисходителен к тебе. Твоя бабка обещала мне, что тебя можно контролировать, и я поверил ей на слово. Я думал, ты образумишься… поэтому не стал тебя серьезно ломать. Но больше я этой ошибки не повторю. Не собираюсь терпеть всякую чушь от тебя. Понимаешь меня?

В груди что-то сжимается от того, как он это произносит. В его глазах светится неподдельная злоба, что заставляет меня подумать о мальчишках, которые отрывают крылья бабочкам просто потому, что могут. Голос Троя звучит сердито – он явно зол, – но в то же время какая-то часть него, кажется, почти ликует, словно ему не терпится сломить меня, как он только что пообещал.

На мгновение наши взгляды встречаются. Он проводит языком по нижней губе, сжимая и разжимая пальцы, как будто раздумывает, ударить ли меня еще раз. Или, может, ударить ли меня сжатым кулаком или открытой ладонью.

Но наконец Трой отвлекается от меня и бросает взгляд через плечо на одного из своих людей.

— Перережь веревки, – рявкает он.

Здоровяк выходит вперед, размахивая ножом, и я чуть дергаюсь назад, затем он перерезает веревки, связывающие мои запястья и лодыжки. Прежде чем я успеваю пошевелиться, тот же парень хватает меня за руку и поднимает на ноги.

Трой и его наемники выводят меня из комнаты в другую часть дома. Пока мы идем, я пытаюсь сориентироваться, но все еще понятия не имею, где нахожусь. Это не дом Оливии, и я никогда раньше не видела дом Троя, так что не знаю, как он выглядит.

У меня так и вертится на языке спросить, не послал ли он еще людей за братьями Ворониными. Образ Вика, падающего на землю, запечатлелся в моем сознании, словно выжженная печать, и каждый раз, когда я думаю об этом, то чувствую, как к горлу подкатывает желчь. Я не знаю, убил ли его тот выстрел. Пострадали ли Мэлис и Рэнсом. Не думаю, что джип вернулся за ними после того, как меня затащили внутрь, но я понятия не имею, что произошло после того, как я потеряла сознание.