Книга Жестокие сердца, страница 61 – Ева Эшвуд

— Только ему не говори. А то вечно буду это слушать.

Я смеюсь и несу платья в примерочную. Быстро раздеваюсь, не желая тратить больше времени, чем нужно. Мне тут не очень уютно.

Первое платье – голубое, и я уже могу сказать, что оно мне не понравится. Материал колючий, и вместо того, чтобы хорошо демонстрировать мои достоинства, оно просто делает меня квадратной.

А еще я не могу дотянуться до молнии.

— Ты там в порядке? – зовет Рэнсом.

— Мне нужна небольшая помощь, – говорю я в ответ. – Я не могу застегнуть молнию. – Снаружи раздается тихий смешок, а затем он входит, закрывая за собой маленькую дверь.

Я чувствую на себе его взгляд, и он сглатывает, оглядывая меня. Нет никаких сомнений, на что он смотрит. Я наполовину одета в платье, молния на спине расстегнута, волосы рассыпались по плечам, и я перекинула их вперед, чтобы они не мешали молнии.

Соблазнительным такой вид не назовешь, но взгляд Рэнсома прожигает меня насквозь, я прямо-таки ощущаю его жар. Внезапно в маленькой комнатке воцаряется напряжение, растущее с каждой минутой.

Если бы мы стояли здесь несколько недель назад, я бы его немного подразнила. Его пальцы коснулись бы моей кожи, пока он застегивал бы молнию, а я ждала бы новых прикосновений.

Рэнсом знает об этом. Я вижу это по выражению его лица, когда он встречается со мной взглядом в зеркале. В нем чувствуется тепло, от которого сине-зеленые глубины его глаз становятся чуть темнее. На секунду мы застываем, захваченные этим моментом, и мое сердцебиение немного учащается, но не от предвкушения, а от чего-то похожего на страх. Но затем Рэнсом прочищает горло, явно сдерживая себя. Он с трудом сглатывает, а затем улыбается, придвигаясь ближе, чтобы застегнуть молнию.

Его прикосновения осторожны – он не задерживается дольше, чем нужно, – но от них у меня все равно мурашки бегут по коже. Просто от его близости. От того, что маленькое пространство внезапно наполнилось его запахом, мне хочется, чтобы все было по-другому.

— Ну вот, – говорит Рэнсом, отступая на шаг, увеличивая расстояние между нами. – Мне нравится этот цвет на тебе, но я не уверен насчет покроя. Ты великолепна в любом платье, но это какое-то бесформенное. Что думаешь?

Он засовывает руки в карманы и не выглядит расстроенным, просто ждет моего мнения о платье.

Его поведение, та нежность, с которой он и его братья обращаются ко мне, заставляют мое сердце биться чаще, трепетать, словно крылья пойманной птицы. Я ловлю его отражение в зеркале, и слова, будто живые, вырываются из глубины души, опережая мысли. Они звучат так же естественно, как дыхание, как само существование.

Наши взгляды встречаются в зеркале.

— Я люблю тебя.

Я вижу, как в тот миг, когда мои слова достигают его, Рэнсом замирает, а затем мгновенно оживает. Его глаза вспыхивают, словно звезды, озаренные внезапным светом, а на прекрасном лице расцветает улыбка – широкая, безудержная, словно он только что получил самый дорогой подарок в своей жизни. Он сияет, словно его окутали лучи солнца, и эта радость, такая чистая и искренняя, делает его почти неземным.

Его руки мягко опускаются на мои плечи, и я замираю, не в силах пошевелиться, когда он поворачивает меня к себе.

— Повтори еще раз, – говорит он.

Я так и делаю.

— Я люблю тебя, Рэнсом.