Книга Запутанная игра, страница 160 – Ева Эшвуд

Пока я наблюдаю, как Виктор сооружает мой сэндвич с арахисовым маслом и бананом, настаивая на том, что он сам приготовит к нему тосты после того, как Рэнсом закончит с тостером, мне приходит в голову, что этот странный склад/гараж/апартаменты гораздо больше похож на дом, чем когда-либо был дом моей матери.

И что еще более странно? Я начинаю чувствовать себя здесь как дома.

Рэнсом прав. Сейчас все ощущается совсем не так, как должно было изначально. Но такого страха, как раньше, уже нет.

Через какое-то время мы все усаживаемся за стол с разными вариантами завтрака и едим в тишине под звуки клавиатуры Виктора вместо фонового шума. Рэнсом делает глоток кофе, издавая горловой звук удовольствия, и это так напоминает мне звуки, которые он издавал наверху, что я краснею.

Он ловит мой взгляд и подмигивает, отчего у меня в груди разливается жар, а щеки горят еще жарче. Но прежде, чем я успеваю что-то сказать, чтобы попытаться отвлечься от неудовлетворенного возбуждения, все еще тлеющего в моих венах, Виктор вдруг выпрямляется. Движение настолько резкое, что привлекает наше внимание, и все тут же смотрят в его сторону.

— Что? – спрашивает Мэлис.

— Есть совпадение. – Взгляд Вика скользит по экрану. – По лицу парня, который навещал Карла.

— Черт. – Рэнсом перегибается через стол, в его глазах светится воодушевление. – Имя есть?

— Кажется, да. Дай мне секунду.

Виктор печатает быстрее, чем кто-либо на моей памяти. Он хмурится, и я не могу не наблюдать за его работой. Когда он, сидя за компьютером, погружается в работу целиком и полностью, что-то в выражении его лица меняется.

Никто не прерывает его во время этого процесса. И пока я с тревожным напряжением ожидаю его ответа, вторая половина моего сэндвича с арахисовым маслом покоится на тарелке нетронутой. Я так же, как и братья заинтересована в том, чтобы выяснить, кто этот таинственный человек.

— Так, – говорит Виктор спустя еще несколько мгновений. Он моргает, словно выходя из состояния информационной фуги, и встряхивает пальцами. – Вот черт.

— Что? – Мэлис делает нетерпеливый жест. – Что ты выяснил?

— Это не какой-то случайный парень, – тихо говорит Виктор, затем поворачивает свой ноутбук так, чтобы мы могли видеть фотографию мужчины на экране.

Я вздрагиваю при виде него. Он выглядит суровым и брутальным, как Мэлис, но почему-то страшнее. В нем есть что-то мрачное и жутковатое, даже в слегка размытой фотке на экране.

— Это Илья Петров, – сообщает нам Вик. – Брат Николая.

— Проклятье, – произносят одновременно Рэнсом и Мэлис.

Я смотрю на всех троих по очереди, но на самом деле мне и не требуются объяснения, почему этот вариант хуже, чем тот, другой, в котором этот мужчина просто вынюхивал что-то по поводу смерти Николая. Доказательство того, что братья готовы сделать друг для друга прямо передо мной. Они лгали, шантажировали и даже убивали друг для друга.

— Логично, что он хотел докопаться до сути, – говорит Рэнсом. – Наверное, взбесился из-за смерти Николая. Может, они были близки.

Мэлис пожимает плечами.

— Даже если нет, он не может просто так забыть о том, что кто-то убил его брата. Хочет отомстить, скорее всего. Или убедиться, что он не следующий.

— Теперь, когда мы знаем, кто он, я могу поработать над его поиском, – говорит Вик. – Если будем действовать быстро, то, надеюсь, сможем разобраться с ним до того, как он выяснит, кто убил его брата.