Книга Запутанная игра, страница 162 – Ева Эшвуд

Не хочу, чтобы кто-нибудь из них пострадал.

Я, со своей стороны, стараюсь не думать слишком много. Какое-то время я провожу в комнате Рэнсома, зависая в телефоне, затем разыскиваю свою одежду и другие вещи, которые раскиданы по всему помещению склада.

Позже днем я принимаю душ в их ванной, пробегаюсь пальцами по их вещам на полках, отмечая мелочи, которые выделяют каждого из них, будто пытаюсь сохранить воспоминания в памяти. Время с ними было хаотичным и странным, и я не могу отрицать – какая-то часть меня беспокоится, что когда я вернусь к своей обычной жизни, то вдруг осознаю, что все это был сон или типа того.

Раньше мне показалось бы благословением обнаружить, что это был какой-то ночной кошмар, от которого я смогла проснуться. Словно этих событий никогда и не было. Но теперь…

Теперь я думаю, что буду скучать по ним. Скучать по этому времени.

Я одета и, обсыхая после душа, сижу, скрестив ноги, на кровати Рэнсома, когда он просовывает голову в комнату. Сейчас уже ранний вечер, и мой желудок урчит, напоминая, что после сэндвича с бананом и арахисовым маслом я съела на обед только яблоко, так как не хотела беспокоить Мэлиса и Рэнсома, которые большую часть дня трудились на кухне.

Рэнсом улыбается, услышав урчание, и, приподняв бровь, бросает взгляд на мой живот.

— Эй, ты только глянь. Как раз вовремя, – говорит он. – Мы заказали кучу еды, чтобы отпраздновать.

— Что празднуем? – спрашиваю я, поднимаясь, чтобы последовать за ним вниз.

— Мы добыли имя и теперь разрабатываем план, как убрать Илью, – отвечает он. – Это достаточная причина.

Мы заходим на кухню, и от запаха еды живот урчит еще громче. На столешницах разложено огромное количество блюд, и по их разнообразным ароматам я догадываюсь, что они из моего любимого индийского ресторана: большое блюдо с самосой ^[2], контейнеры с тикка масалой ^[3], кормой ^[4] и курицей в масле, а также целая тарелка с чесночным нааном ^[5]. От одного взгляда на все это у меня слюнки текут, и я бросаю взгляд на Виктора, понимая, что, скорее всего, выбирал он.

Он единственный, кто знает обо мне все. Думаю, он видел, как я заказывала еду в этом заведении, когда наблюдал за мной по камерам. В последний раз я делала это в тот вечер, когда наконец решила начать тратить их деньги. Помню, как убеждала себя, что заслужила удовольствие после всего, через что эти люди заставили меня пройти.

Каким-то странным образом кажется уместным, что именно эта еда сейчас стоит на столе.

По какой-то причине меня даже не пугает и не злит мысль о том, что Виктор шпионил за мной, чтобы узнать, какую еду я люблю. Это почти… мило, в каком-то чудаковатом смысле.

Очень по-викторовски, если можно так сказать.

— Хватит пялиться, – ворчит Мэлис, отодвигая для меня стул. – Садись и ешь. А то остынет.

— Хорошо, – говорю я, улыбаясь и занимая свое место.

Виктор раздает тарелки, и мы накладываем на них еду – зачерпываем рис из большого контейнера в центре стола, затем добавляем разные виды карри и берем наан.

Все пахнет изумительно, и я с удовольствием набрасываюсь на еду, издавая тихие звуки наслаждения от пряного, пикантного вкуса.

Пока мы едим, я ловлю себя на том, что оглядываю стол, наблюдая за каждым из парней, непринужденно болтающих между собой. Я отчетливо представляю, как они втроем ели так раньше. Может, не эти блюда, конечно, а заказывали пиццу или что-то в этом роде, передавали коробку по кругу и наполняли тарелки.