Книга Прекрасные дьяволы, страница 148 – Ева Эшвуд

— Почти уверена, это была какая-то ерунда, – говорю я ей. – Или, может быть, я что-то съела. Сейчас я в порядке.

— Это хорошо. Я звонила тебе вчера вечером, но ты не отвечала, и я забеспокоилась.

— Да, я просто легла пораньше, немного посмотрела телевизор. Хотела хорошо отдохнуть перед сегодняшними занятиями.

Я слышу улыбку в ее голосе.

— Ты такая прилежная ученица. Я правда очень горжусь тобой, Уиллоу.

— Спасибо, – бормочу я. Меня это трогает.

Я собираюсь спросить, не нужно ли ей что-нибудь еще, кроме как проведать меня, но, прежде чем я успеваю это сделать, она прочищает горло.

— Есть… на самом деле, еще одна причина, по которой я звоню.

— Что такое? – В животе скручивается узел беспокойства. Оливия, похоже, и сама нервничает, как будто не хочет мне ничего говорить, и чем бы оно ни было, вряд ли это что-то хорошее.

— Что ж… – Она колеблется секунду, затем вздыхает. – Дело в твоей матери. Вчера она пришла ко мне домой, и встреча была далеко не приятной.

— О, нет.

— Она потребовала, чтобы я дала ей денег.

У меня отвисает челюсть, сердце уходит в пятки.

— Что?

Оливия вздыхает.

— Да. Она явилась без предупреждения, вроде бы даже под чем-то. Как тогда, в музее. Сказала, что я в долгу перед ней, и что она заслужила плату за то, что воспитала тебя.

Лицо горит от смущения, и я рада, что это телефонный разговор и Оливия меня не видит. А еще я чувствую злость, потому что какого черта? У нас с Мисти был целый разговор о том, как она собирается стать лучше. Как она собирается завязать и взять себя в руки.

И вот как она решила это сделать?

— Мне так жаль, – говорю я бабушке. – Она сказала, что больше не собирается заниматься подобными вещами, а потом…

Я замолкаю, даже не зная, что сказать.

— Это не твоя вина, моя дорогая девочка, – твердым голосом отвечает Оливия. – Я предложила Мисти помочь с реабилитацией, если она хочет завязать. Я вполне готова покрыть все расходы, но я сказала ей, что не дам ей никаких денег сразу.

— Спасибо, – шепчу я, сглатывая комок в горле.

— Конечно. В конце концов, она твоя приемная мать, и, похоже, сейчас ей приходится нелегко.

Мне хочется рассмеяться, хотя это совсем не смешно. Мисти нелегко? Если и так, то это из-за того положения, в которое она сама себя поставила. Я пыталась ей помочь, Оливия предложила реабилитацию, но, конечно, Мисти этого недостаточно. Ей всегда всего недостаточно.

Когда я заканчиваю разговор с Оливией, то смотрю на часы на телефоне. У меня еще одно занятие, и я не хочу его пропустить, поэтому стараюсь подавить все свои чувства и сосредоточиться на учебе.

Однако записи, которые я делаю, представляют собой разрозненный беспорядок, и мой разум продолжает прокручивать наш с Оливией разговор снова и снова. Как только профессор отпускает нас, я направляюсь прямиком к своей машине и еду к дому Мисти.

Я киплю от злости, руки крепко стискивают руль. И, подъехав к ее дому, резко жму на тормоза. Затем подбегаю к входной двери и врываюсь внутрь, даже не потрудившись постучать.

Мисти выходит из кухни, выглядя удивленной.

— Привет, детка. Что ты…

— Ты обещала, – огрызаюсь я, обрывая ее. – Ты сказала, что исправишься. Что будешь стараться. И я поверила тебе, потому что всегда так поступаю, хотя могла бы уже давно все понять!