Книга Порочная клятва, страница 43 – Ева Эшвуд

Я сжимаю руки в кулаки, и мне хочется ударить по чему-нибудь. По кому-нибудь. Я не знаю. У меня под кожей бурлит энергия, неистовая и дикая, и ей нужно куда-то деваться. Нога подпрыгивает вверх-вниз, пока я смотрю в окно на мелькающие мимо уличные фонари и деревья.

Ненавижу все это. А особенно то, что Уиллоу оказалась в центре адского кошмара. В ловушке этого гребаного шоу из-за попыток защитить нас.

Это неправильно, и она этого не заслуживает. Ни на секунду, черт возьми. Хуже всего то, что сейчас четкого выхода просто нет. У нас есть план, но кто знает, сколько времени потребуется, чтобы он сработал? Какое-то время нам придется мириться с этим дерьмом и продолжать выполнять указания Икса – Оливии – как хорошие маленькие мальчики, пока Уиллоу не получит необходимую ей информацию.

Да и времени у нас в любом случае не так уж много.

Мы возвращаемся домой и вылезаем из машины.

— Я отнесу посылку, – говорит Мэлис. – Покончим с этой херней.

Вик кивает.

— Зайди, как вернешься. Я буду наверху.

Они расходятся, Мэлис направляется к своей машине, Вик – в свою комнату, а я на секунду останавливаюсь, не зная, что делать. Во мне кипит гнев, и кажется, будто у меня под кожей поселились осы, которые жужжат вокруг, требуя внимания.

Мне нужно чем-то заняться, чтобы отвлечься от чертовски сильного возбуждения, поэтому я иду в гараж, беру инструменты и начинаю чинить свой мотоцикл.

Обычно это помогает мне сосредоточиться или, по крайней мере, отвлекает от плохого самочувствия, но сейчас этого недостаточно. Я подтягиваю болт здесь, поправляю что-то там, но все, на чем я могу сосредоточиться, – это сердитый стук моего сердца.

Я продолжаю думать о Уиллоу и о том, какой испуганной и потерянной она выглядела, когда Оливия вводила ее в курс дела на похоронах. Как она дрожала и плакала в объятиях Мэлиса, когда позже вернулась к себе домой.

Она пытается быть сильной, но я знаю, что она все еще напугана.

Я знаю, она чувствует себя загнанной в угол.

Не могу выбросить это из головы, а упражнения на глубокое дыхание, которые Вик однажды показал мне, похоже, совсем не помогают.

— К черту все это. На хрен! – вырывается из меня, когда раздражение переполняет до краев, и я швыряю гаечный ключ через всю комнату. Тот с громким лязгом падает на бетон.

Это пустая трата времени. Есть только одна вещь, которая успокоит меня, и нет смысла притворяться, будто это не так.

Я сажусь на мотоцикл, а затем завожу его, выезжаю из гаража и направляюсь к дому Уиллоу, даже особо не задумываясь. Подъехав, я паркуюсь на небольшом расстоянии.

Уверен, цербер, приставленный Оливией, все еще бродит поблизости, и я не хочу, чтобы он меня видел, поэтому обхожу здание. Какой-то парень оставил дверь открытой, чтобы перекурить, и я киваю ему, а затем проскальзываю внутрь, словно тоже живу здесь, и поднимаюсь по лестнице на этаж Уиллоу.

Пока я иду по коридору к ее квартире, внутри меня что-то поднимается. Что-то покровительственное, собственническое и почти звериное. Первобытное. Оно прочно засело у меня в груди, побуждая заявить права на Уиллоу. Взять ее и оставить на ней метку, чтобы она без тени сомнения знала, что всегда будет моей.

Нашей.

Мы можем делить ее друг с другом, но не с кем-то еще. И уж точно не с каким-то убогим богатеньким мальчиком, пользующимся одобрением ее дерьмовой бабули.